Я максимально держала дистанцию.
— Я что такой старый? — иронично усмехнулся.
— Нет, — улыбнулась одними уголками и сразу взгляд отвела. Я была очень осторожна с мужчинами вообще и могущественными в частности. Мне постоянно делали комплименты, называли необыкновенно привлекательной, а благодарность и ответную улыбку воспринимали, как призыв к действию. Чем больше мужчина имел возможностей, тем жестче пытался атаковать, получая отказ. Ярослав никогда неприличных предложений не делал, но, порой, так взглядом прожигал, что становилось неловко.
От него волнами исходила властная страстность. Не зря девочки в клубе шептались, что если к нему в постель попадешь, другого потом не захочешь. Ярослав обладал спорной грубоватой красотой, но мощная энергетика компенсировала несовершенство лица. Правда, меня такие не привлекали. Слишком сложно с ними. Проблема была в том, что я, очевидно, привлекала именно эту породу мужчин. Небесный из той же оперы, поэтому даже при самых удачных жизненных раскладах (допустим не был бы почти женатым властным мерзавцем), не связалась бы с ним.
— Кофе? — кивнул на заведение на противоположной стороне улицы.
— Не могу, работать нужно. У меня занятия скоро, — на часы показала.
— Тогда садись, — открыл передо мной дверь Гелендвагена, — разговор есть.
Звуки с улицы полностью отсеялись, остался только запах дорогой кожи и табака.
— Слышал, тебе тоже досталось от маски-шоу, — заметил, прикуривая. — Как прошло?
— Неприятно, — откровенно призналась.
— Меня допрашивали, потому что думали, что я твоя любовница.
Ярослав хмыкнул и на меня посмотрел, не скрывая оценивающего мужского интереса.
— Что-нибудь еще? — вопрос совершенно не соответствовал взгляду.
— Я ведь правда ничего не знаю, — повернулась к нему. — Так и сказала.
— Лёна, сейчас возле меня небезопасно, поэтому, — потянулся и открыл бардачок, случайно касаясь моих колен. Стало не по себе. Слишком сильное напряжение исходило от Ярослава. — Держи, — протянул пачку пятитысячных купюр.
— Зачем? — сглотнула нервно.
— Для племянницы.
— Но…
— Я помню, — властно обрубил. — Ты никому не хочешь быть должной и так далее, но Катя — дочь моего брата и имеет право на его долю. Это ее деньги.
— Не нужно, — как можно мягче ответила и отвела руку от себя. — Пусть ее часть будет у тебя до совершеннолетия.
Ярослав другой рукой обхватил мое запястье и неожиданно притянул к своему лицу, носом втягивая аромат там, куда падала капля духов.
