Знаешь, — потянулся ко мне и сорвал с волос резинку, — я даже почувствовал, что детей хочу.
— Удачи тебе в этом, — нажала на ручку двери. Ну что тут еще сказать…
— Алена, — поймал мою ладонь и к губам прижал, — я скучал.
— Дима, я не буду…
Его взгляд тут же переменился: из ласково-жаждущего в надменно жесткий.
— Срок еще не вышел. Ты моя, Алена. Все лето будешь моей.
— Твоя невеста…
— Не твоя забота, — прервал грубо, затем потянулся к бардачку и достал какие-то бумаги.
— Что это? — удивленно спросила, когда положил мне на колени.
— Документы на машину, — сухо ответил. — Оформлена на тебя. В конце августа доставят. Ничего сверхъестественного, не беспокойся.
— Но мне не нужно, — перевела на него ошеломленный взгляд. — Я не просила…
— Алена, хватит из себя правильную девочку строить! Ты спишь с обеспеченным мужчиной и получаешь за это подарки. Как всякая уважаемая любовница. Смирись!
Хотелось врезать ему, как следует, но я отчего-то рассмеялась. Все это казалось диким фарсом, совершенно со мной не связанным.
Дима хмыкнул. Очень чувствовалось, что он тоже впервые в подобной ситуации и не знал, как нужно вести себя. Теперь верю, что первая в его жизни любовница.
— Ты сейчас серьезно?
Он порывисто взлохматил темные волосы и сквозь зубы выругался:
— Блядь, — затем взглянул непривычно растерянным взглядом. Господин прокурор так не умел. Это кто-то другой. — Алена, я хочу позаботиться о тебе, веришь ты мне или нет. У тебя дочка… — замолчал на мгновение. — С машиной удобнее, ну?
— У меня нет прав.
— Так получи! Я могу тебе их нарисовать, но все же лучше научиться водить. Во избежание, как говорится.
— Дим, не нужно. Правда.
— Почему? — спросил, прищурившись. Неужели правда не понимал? — Ты мне не будешь ничего должна, Алена. Ты и так дала много.
Но не все — подумала про себя. Осталось еще мое сердце. И я не хотела, чтобы оно было разбито.
— Так вышло, Дим, что я привыкла рассчитывать только на себя. Считай это моей философией.
— Знаешь, — он приблизил ко мне лицо, — если это уловка, чтобы меня зацепить, то сработало.
Если нет, то ты очень непрактичная женщина.
— Ты зато практичный! Слишком даже.
Запал злости, с которого мы начали, стремительно переродился в запретное и мучительное притяжение. Оно томительным ожиданием и сладким туманом ползло по коже. Соски заострились и болезненно остро терлись об тонкую ткань футболки.
— Ален, я соскучился, — шепнул, обжигая дыханием. Обдавая чувственным ароматом колючего холода и буйного моря.
