Их не трогала, даже когда было туго — привет пандемии… Тогда было жестко: сидели по домам, без зарплаты, но коммунальные платежи, естественно, никто не отменил. Ярослав помог буквально силой: дал денег, и мне пришлось взять. Тогда мы договорились о работе в клубе. Я смогла откладывать больше. Теперь пора использовать эти деньги, но сначала свожу своих в отпуск! Я обещала! Себе в первую очередь! Моя дочь ни разу не видела моря, а мы с мамой последний раз были лет пять назад, а до того еще лет семь не были.
Хочу, чтобы у Кати было по-другому. Это только в моих силах, нам больше рассчитывать не на кого.
В субботу мы поехали с Катей за купальниками, новыми шлепками и шляпкой от солнца. Я решилась и купила тур в Анталию! Да, дороговато — по моим меркам уж точно, но такой довольной я давно не была.
— Скоро поедем на море, — говорила дочери каждый день и показывала фото отеля с симпатичной детской зоной. Катюша радовалась и предвкушала. Не думаю, что сильно понимала, в чем сама суть отпуска, но чувствовала меня и мой позитивный настрой.
Я запретила себе грустить, планировать бюджет и думать о Небесном. Ко второму вернусь после отдыха, а про первый и третий пункт забуду навсегда!
— Мам, давя поиглаем у фатана!
— Давай, — легко согласилась. Я запретила себе хандрить, как и отказывать ребенку в мелочах.
Мы гуляли на большой площадке в Лужниках, рядом танцующие фонтаны. Я сняла с дочери сарафан и босоножки и с улыбкой наблюдала, как она резвится. Свобода. Ребенок занят — у мамы отдых.
Я взяла телефон, хотела сфотографировать ее и маме отправить. Уже через объектив увидела, что Катя побежала навстречу кому-то. Я отвела телефон и вскочила. Мою дочь подхватил на руки Дима. Он кружил ее; она смеялась.
— Следишь за мной?! — подошла и забрала у него мокрую Катюшу. Я была уверена, что наша встреча, тогда в машине, была последней: слишком страстно, обреченно, горько. Мы прощались. Нет, я прощалась. А он?.."
"— Алена… — одно слово и такой горячий взгляд.
Синий-синий, как небо в ясную полночь. Дима часто шептал, что у меня поразительные глаза, а мне казалось, что у него. Душу мне раздирали, как и чувственные губы, сильные руки… Ненавижу его… За то, что сделал со мной. За то, что думаю о нем даже против воли. За то, что сердце болит. Постоянно болит…
— Катюш, пойдем одеваться и домой, — засобиралась я.
— Неее, ни хотьсю! — капризничала она.
— Здрасьте, — к нам подошел мужчина возраста Димы.
