Неидеальный брак. Откровения о свободе

Я просто думал о наших возможностях. Мы свободные люди, – я пожал плечами, – почему нам не расширить горизонты?

– Впустим в нашу постель третьего, пятого, десятую? – саркастично сузила глаза.

– Ну ты же предлагала разнообразить наш секс силиконовой пиздой! – не выдержал я. Раз Алина хочет говорить исключительно о ебле, будем о ней родимой! – А искусственных членов у тебя больше, чем в секс-шопе!

– Это игрушки, не люди! – парировала с возмущением.

– Лина, – подошел к ней и обнял за плечи, – если тебе не приятно, мы забудем об этом, лады?

– Мне неприятно, – повела плечом, сбрасывая мои руки, – и ты сегодня спишь в гостиной.

– Тогда я уйду, – она развернулась и ушла наверх. Я не стал догонять. Пусть остынет. Алина не орет, когда злиться, только если не начать доставать. Перебесится и забудет. Мы забудем. Других вариантов, вероятно, не будет.

– Арс, – неожиданно развернулась, почти дойдя до верха, – ты после женитьбы хотел кого-то другого? – таким острым сверкающим взгляд меня пробила, что замер на несколько секунд.

– Нет, – опоздал всего на мгновение. Алина уже не смотрела на меня, скрываясь за поворотом. Блядь!

Я не побежал следом, горланя, что не так поняла. Мне кажется, сегодня мы в принципе говорили на разных языках. Я ведь просто хотел обсудить саму практику, а не с размаху открывать наш брак для третьих лиц.

Мы ведь обсуждали разные постельные штуки: над чем-то смеялись, а что-то брали на заметку. Сейчас в чем дело?!

Вернулся из душа и обнаружил, что жена не шутила: кровать пуста.

– Сучка, – заскрежетал зубами и пошел возвращать дорогую женушку в супружескую постель. Поскольку она у меня кобылка с норовом, действовать нужно решительно: я сгреб ее в охапку вместе с одеялом и понес наверх.

– Пусти! – брыкалась и молотила меня маленькими кулачками. Не больно, скорее, для виду.

– Алина, – положил на кровать, залез под одеяло и прижался всем телом. Жаль, что у нее месячные, а на иные формы секса мне сегодня рассчитывать не приходилось, эх, – ну чего ты, м? Я клянусь, что ни с кем и никогда.

Мы так и заснули, молча, но мои обнимающие руки она больше не убирала.

Утром Алина снова не стала завтракать, сухо сославшись на важную встречу. Вроде и не рычала, и обиженку не строила, но напряженную работу мысли чувствовал.

Я ничего не сделал, но уже ощущал вину. Вот как так?! Даже на служебном расследовании, очень важном, между прочим, сосредоточиться не мог.