Неистовый викинг

И ты все время держал меня за руку, я ощущала твою поддержку.

Да, Джейк был все время рядом. И когда они узнали, что первый цикл процедур прошел успешно. И когда она плакала, плакал вместе с ней. Благодаря ей он научился быть достаточно сильным, чтобы не бояться проявления своих чувств. И не сдерживал радости, когда накануне, на очередном осмотре в клинике, врач велел ему появиться только через два года, потому что болезнь стойко держалась в стадии ремиссии.

— А чуть позже мы могли бы взять на воспитание младшую сестричку или братика для Эда.

Старших-то у него и так куча. Взять хотя бы хулиганов Лоуренса! — улыбнулась Лидия.

— Твой отец был так доволен, что мы назвали сына в его честь. Ты ведь не станешь говорить ему правду?

— О том, что Эдвард — это в честь художника, в стиле которого я писала тебя с натуры, когда впервые поняла, что влюбилась? Нет, конечно. Мои родители наломали дров в свое время, когда растили меня.

Дадим им шанс исправиться и попробовать еще раз на внуках.

Лидия до сих пор не знала, как Джейку удалось повлиять на ее родителей, но те искренне извинились перед ней и с самого дня свадьбы стали иначе относиться к своей дочери, приняли ее такой, какая она есть.

— Похоже, у них и между собой отношения наладились. Они теперь какие-то менее напряженные, — добавил Джейк.

— Думаю, это после того, как они понаблюдали за твоими родственниками, увидели, какими бывают нормальные отношения в семье.

Поняли, чего лишают сами себя, постоянно коря друг друга за прошлые грехи. Жаль, этого не случилось раньше.

— Ну, как посмотреть. Ведь случись это раньше, ты не пришла бы работать в мою фирму. И мы могли бы никогда не встретиться.

— Не хочу даже думать об этом. — Лидия поежилась.

Малыш сладко зевнул.

— Сладких снов, малютка, и помни, мама с папой любят тебя больше жизни, — сказала Лидия, нежно поглаживая мягкую младенческую щечку.

Она наклонилась над колыбелькой, включила ночник и радионяню, Джейк тем временем задернул шторы, и супруги тихонечко вышли из детской.

В спальне хозяин дома опустил жалюзи, а жена тем временем расстегивала на нем рубашку. Когда он повернулся, Лидия приложила ладони к его обнажившейся груди и с восторгом произнесла:

— Такое великолепие, и все мое!

— Нет, это ты — мое великолепие! На всю оставшуюся жизнь!