Теперь стало ясно, какую неоценимую роль сыграли стихийные боеприпасы — следом от поврежденных лисиц в ответ полетели «шаровые молнии», попавшие в лобовую броню робота и оплавившие его защиту. С тихим гулом винтовка Кейт упокоила одну лисичку, тогда как я, прицелившись хорошенько, добил вторую из пистолета. Еще четыре побежали вперед, поливаемые огнем робота: в нашу сторону полетело несколько электрических и огненных вспышек, но все благополучно пришлись на броню наших невольных помощников. Еще один алый залп — минус один фантом.
Щелчок моего пистолета, несколько неуверенных выстрелов Эн, что перевела робота на автоматику, и еще два фантома исчезли. Оставшаяся парочка оказалась слишком близко, и я, не желая рисковать, вновь затормозил их «Печатью». Достав револьвер, Кейт использовала «Выстрел» на одном фантоме, затем я добил второго.
Получив мой «Приказ», Эн развернула искрящего робота к окнам и прошлась очередью, нещадно уничтожая их и делая для нас отличную «дверь», если только не брать в расчет, что мы на втором этаже.
Ковыляя, механизм направился по подъему наверх, чтобы заблокировать своей металлической тушкой проход, а мы последовали за ним, используя его как передвижную стенку. Еще небольшой рывок: наплевав на все, я приказал «Кооперацию» и девчата, подхватив меня, ловко сиганули вниз и мягко приземлились.
Пробежка по парку, за время которой я ощущал, как силы меня оставляют с каждым шагом, а рана начинает вновь болеть, несмотря на повторно наложенное «Лечение».
Где-то вдалеке послышались сирены, и, если верить Эн, через несколько минут до музея уже добрались агенты вместе с ремонтниками. Нам же пришлось ковылять еще пару кварталов, где мы, наконец, вызвали такси и через минут десять оказались в нашей гостинице.
В полностью пропитанной потом рубашке, я устало плюхнулся на кровать, слыша хриплое и частое дыханье над ухом. А, это мое… Неплохо так способности высасывают из меня силы. Зажмурившись на пару секунд, я с трудом открыл глаза — почему-то опять все помутнело, как будто и не было операции по улучшению зрения.
— Не смей так собой рисковать, ня-а! — воскликнула Эн после короткой паузы. Впрочем, всю дорогу она была, словно готовый к извержению вулкан. — Дурашка… Вот зачем, ня?!
Я услышал, как кошечка шмыгнула носом. Ушки Эн поникли, хвостик безвольно повис, но, по крайней мере, разглядел я ее потому, что зрение постепенно возвращалось — похоже, просто переутомление.
