Некоторые не попадут в ад

Наше общение длилось более часа — что ж, это срок.

На территории аэропорта она ловко припарковалась и, совсем уже успокоившись, спросила:

— Мы будем дружить? Напишешь мне?

Я засмеялся, повернувшись к ней и разглядывая её. Она перешла на «ты». Только что.

— Только не про любовь, да? — сказала она, тоже улыбаясь, но просьба эта была, что ли, чуть серьёзней, чем могло бы показаться.

«Нахалка, вот ведь», — подумал.

— Просто дружить, — сказала она.

Я ни секунды в это не верил: в такую дружбу. Я дружу только с мужчинами.

— Конечно, напишу, — сказал, не зная ещё, вру или нет.

Мы вышли на улицу: расставаться в машине было бы странно — для пока ещё друзей по возможной переписке, но не более чем.

— Езжай, — сказал я, тоже перейдя на «ты». — А то дорого обойдётся стоянка.

— Да. Я не пойду туда, — согласилась она и, подойдя в упор, взяла меня двумя руками за голову и трижды поцеловала, по русскому обычаю: в щёки.

Откуда-то из-под её платья послышался странный вкус: как рукоятка велосипеда пахнет, на котором долго, летом, едешь, — только живое в этом было, только юность.

Потом, опустив руки, она поймала мою кисть и крепко сжала.

Она написала мне смс, едва я зашёл в аэропорт. Несколько смс, когда я сидел в самолёте.

Когда я прилетел и включил телефон, тут же упала её, летевшая за нами, смс с требованием ответить, едва самолёт сядет, что я на месте. Я подумал, стоит ли: всё-таки была уже ночь, — да и надо ли? — ведь не надо, — но ответил. Она тут же написала мне: хорошо, я рада, напиши, когда сядешь за руль.

Я сел за руль и написал ей, что уже еду.

Потом — что выехал из Москвы.

Рядом с ней спал её муж; думаю, что один раз, переворачиваясь на другой бок, спросил: «Ты чего?» — но был удовлетворён её, в духе сына, многозначительным мычанием.

За час мы обменялись ещё дюжиной смс: вполне невинного свойства. Она оказалась остроумна.

Было забавно думать, как смски летают туда-сюда: обычные слова, при перелёте обрастающие особенными смыслами — словно в них добавили немного серебра, или какого-то ещё металла.

Она заснула, как я понял, глубокой ночью.

Я так любил эту дорогу: сначала густая темь, и легковых машин становится всё меньше, только прут фуры.

Трасса отличная, двух-, а то и трёхполосная; я держал очень высокую скорость, не обращая внимания на камеры; потом приходили домой оглушительные счета за штрафы — но в семейном бюджете эта строка была заложена как обязательная, наравне с детским питанием, квартплатой и тёплыми носками для всех.