Некоторые не попадут в ад

На вторую вызывает Саша Казак: «Заезжай в условленное место»: в фойе всё той же центральной гостиницы.

Как и ожидал: сидят Казак (чашка кофе) и Ташкент (зубочистка).

Разговор короткий, как предчувствовал: «Ну ты что, когда к императору? Чего-то ты, знаешь, засиделся на фронте, товарищ».

Я говорю: ладно, я поеду, в отпуск заодно схожу, а то устал, но, между прочим, товарищ Ташкент, нет ли у тебя, случаем, завалящегося какого «передка» — чтоб мне Батю с этим вопросом лишний раз не тревожить.

Ташкент: «Отчего же нет, есть, поехали завтра смотреть новые позиции для тебя».

Так мы попали на Стылу и в её окрестности.

Позиций там было — на две роты сразу; раскиданы, как после бури.

Минус в том, что бензина кататься друг до друга — не напасёшься: серьёзный расход. Ну и согласование действий в сложный момент — не самое простое. Чтоб элементарно произвести совещание ротных, разведки и миномётчиков — всем надо километров пять в тыл вилюжинами добираться.

Рота Дока расположилась ближе всего к Стыле, заняв вторую линию обороны; впереди стояли корпусные, но меж подразделами двух разных бригад имелся прогал, — через него шла тишайшая, пыльная, как из песни, дорога.

В случае удачного наступления и прорыва наш несчастный неприятель вылез бы неизбежно именно на эту дорогу, — и тут мы бы его приветили, прямо в бочину.

Другая рота получила длинный угол передка, — я и туда заехал осмотреться; устал, пока шёл по окопам, — а бойцы тут же начали дальше рыть: к нашему несчастному неприятелю теперь можно было приближаться только таким способом — создавая бесконечные туннели.

Неделю копаешь — ещё на пятнадцать метров становишься ближе к родному и ненаглядному Киеву, по которому мы так искренне скучаем.

Томич и Араб сразу же пошли к нашим корпусным соседям: знакомиться, дружиться, предлагать свою помощь, просить у них чего-нибудь; в общем, и здесь всё заново.

Корпусные нам, от своих щедрот, ещё два небольших участка задарили: вот, говорят, у нас народа не хватает — а там дыры, хоть шары закатывай; займёте?

Мы: чего ж не занять, покажите на карте, где? — а вот.

И вот.

Араб попросил сопровождающего — чтоб свои хотя бы не накрыли, — они говорят: своих предупредим, не накроют, напротив, всё покажут. Араб к ним подъехал, ему: вон, вдоль балки, даже блиндажи старые остались; валяйте, обживайтесь, там не заминировано.

— А чего нет. Конечно.

Араб и поехал — на своей, красивой, красной масти.