Некоторые не попадут в ад

Если операция была палевной (а все операции были палевные, потому что действовали своеобразные — не-мира-не-войны — международные соглашения, позволявшие в ежедневном режиме убивать, но не позволявшие наступать или убивать за раз слишком много, тем более из тяжёлого вооружения), — я говорил: ничего, сделаем, как задумали, а перед Главой прикрою. Хорошо получится, он похвалит. Плохо — призна́ю, что виноваты; но потом скажу, что нас оболгали.

Сегодня после завтрака мы как раз собирались заняться чем-то подобным.

Четыре дня назад наш несчастный неприятель, пропалив, что у нас миномётный расчёт перебрался по своим причинам жить в самый крайний домик посёлка, выкатив БТР, отработал по миномётчикам.

Итог: трое «трёхсотых», один тяжёлый, инвалид на всю жизнь — перебит позвоночник. (Заскакивал последним в домик — в его двери оказалось ближе, чем до вырытого во дворе блиндажа, — на миг, пропуская другого бойца, замешкался — и вот).

С утра я заезжал поболтать с миномётчиками.

По должности мне было положено работать с личным составом, без устали поясняя им поставленные республикой задачи, — но за всё время службы я ни разу ничем подобным не занимался; какие-то журналы вела специально для этого взятая в штат умная девушка — но и в журналы эти я не заглядывал никогда, в батальоне будучи по очередности всем: командиром, «крышей», корешом, консультантом, «кошельком», но точно не замполитом; однако мимо ехал, миномётчики позвали на чаёк, и остановился.

Граф всё это время едва заметно нервничал — он воевал уже четыре года, выживая там, где выжить было маловероятным, — и наработал себе чутьё. Ничего не сказал тогда, но я видел, что ему не нравится ни костерок во дворе, ни беззаботность миномётчиков.

Успокоился, только когда мы укатили обратно в свой домик в глуби посёлка.

…Сегодня даже не заехали к себе.

На въезде в дачный посёлок стоял начальник штаба, Араб. Привычно спокойный, красивый, с будто подведёнными восточными глазами.

(При знакомстве первым делом спросил у него про национальность — он ответил: «Хохол». Я: «Мы тут все хохлы, — а если вглубь времён всмотреться?» Он: «Из венгров. Но вообще — луганский хохол».)

Из машины я не стал выходить: спросил, приспустив стекло: «Всё готово?»

— Да, тебя ждём, — ответил Араб.

— Кофе пили, — пояснил я.

Араб без улыбки кивнул.

— Ты где будешь? — спросил.

— На передок проеду. Пусть меня встретят.

Араб потянулся к рации.