Как вы с отцом поссорились, так и не виделись. Года два.
Данила Васильевич. Ах, да-да… Последний раз мы поссорились, когда он… Точно! Вспомнил! Он проиграл мне шесть партий в шахматы подряд. Последнюю продул киндерматом и заявил, что я украл у него туру! Как он: здоров?
Маня. Да, спасибо, здоров… Только немного встревожился, когда этот могильщик приехал. Он с минуты на минуту будет.
Просыпается Ираида Родионовна, зевает, трет глаза.
Ираида Родионовна. Хорош цветик! Личность твоя, дите ласковое, белая – живи долго!
Маня.
И что за народ? Увидят – и все, как один: «Ах, как выросла!», «Ах, какой цветик!» С души прет! Что ж, мне не расти и не расцветать прикажете, что ли?… Дядя Данила, это и есть наша новая родственница?
Данила Васильевич. А черт ее знает.
Ираида Родионовна. Такой старой, милая, как я, только дедушка не внук.
Маня. Мороженого хотите, баушка?
Ираида Родионовна. Давай, милая, побалуюсь. В ём, верно, сахарин один, а то от диабету лечусь. (Опять засыпает.)
Маня. Дядя Данила, вы бы убрали куда подальше Мону Лизу.
Папка ее увидит – опять психанет, и у вас контакт не получится, а мне расхлебывать.
Данила Васильевич. Не делай из мухи слона… Хотя… Ты, конечно, права. Лучше снять ее к чертовой матери. Займись-ка вот. Может, тогда перестанешь мороженое лизать. Терпеть не могу, когда девицы мороженое лижут!
Маня (продолжает лизать мороженое). У вас, дядя Данила, тоже нервы пошаливают.
Данила Васильевич. Прости, Маня. Мне статью сдавать, а тут… Как у отца с работой? Пишет что-нибудь или у пустого холста сидит?
Маня пододвигает к стене книжную стремянку, забирается на нее и начинает снимать Мону Лизу.
Маня. Талдычит все, что если Андреа Верроккьо, увидевши себя превзойденным работой ученика, бросил живопись, то ему и подавно…
Данила Васильевич (продолжает печатать на машинке). «Длительные вспышки в атмосфере Венеры, схожие со знаменитыми зелеными лучами на нашей планете, объясняются Н. А. Козыревым большой рефракцией…» А кто этот Андреа Веррокьо?
Маня. Учитель Леонардо."
"В холл входит Василий Васильевич, тщательно вытирает ноги о коврик и пытается закрыть зонтик, который не закрывается.
Василий Васильевич невольно слышит последние фразы и болезненно морщится. Так и не справившись с зонтиком, входит в кабинет.
Василий Васильевич. У тебя двери нараспашку! Можно подумать, в доме покойник! (Смеется.)
Данила Васильевич (заметно пугается). Типун тебе на язык, Вася!
Василий Васильевич. Шучу-шучу! Выглядишь ты превосходно. И тебе идет седина.
