Я немного отстранилась, чтобы иметь возможность наблюдать за выражением его лица, однако, оно оставалось беспристрастным.
— Мне приятна твоя забота, Тина, но я никогда не был сторонником необходимости выговориться. В чём смысл делить с тобой свою головную боль? Мне не станет легче оттого, что ты будешь переживать из-за моих сложностей. Я, безусловно, эгоистичен, но не настолько.
— Но ведь нельзя держать всё в себе, Алекс, — я пробежалась пальцами по жёсткой щетине на его щеке, как если бы это помогло склонить его на мою сторону.
— А как же доверие?
— Я доверил тебе своё прошлое, Тина. И я доверяю тебе настолько, чтобы вместе растить ребёнка и называть тебя своей женой. Надеюсь, в системе твоих ценностей это значит не меньше, чем в моей. И вряд ли я буду считаться хорошим мужем, если буду вешать на свою жену проблемы, которые она при всём желании решить не сможет, и которые, с большей вероятностью, лишат её здорового сна.
По телу прокатился неприятный озноб от осознания того, что у Алекса могут быть серьёзные трудности в его и без того опасном бизнесе, а я ничем не могу ему помочь.
Я была не настолько наивна, чтобы не понимать, что в мире незаконного оборота оружия разногласия вряд ли решаются в суде.
— Алекс, — я невольно сжала стебли роз, так что шипы впились в кожу, — мне страшно...
Я хотела сказать, что мне страшно за него, что наша хрупкая, едва начавшаяся налаживаться жизнь в одночасье рухнет. Что нехитрый пазл моей жизни состоит всего из нескольких кусочков, и его, самый яркий, стоящий по центру, я потерять не могу, потому что тогда картинку можно просто выкинуть.
Но вместо этого молча разглядывала каплю крови, выступившей слезой на пальце.
— Посмотри на меня, Тина, — Алекс мягко обхватил мой подбородок и потянул вверх. — Тебе не о чем беспокоиться. Вам с моим ребёнком ничего не угрожает. Я прошу тебя это запомнить, потому что, как уже говорил, не собираюсь тебе лгать. Со мной ты в безопасности, и даже когда меня рядом нет, ты всё равно в безопасности и под моей защитой.
Нужно просить тебя повторить?
Я глубоко втянула охлаждённый кондиционером воздух, чтобы спрессовать эмоции, тянущиеся влагой к глазам, и кивнула.
— Ты только береги себя, пожалуйста. Потому что сейчас ты не один. У тебя есть мы. И я просто не знаю, как жить без тебя. Потому что так сильно, — от переполняющих эмоций я прижала ладонь к груди, — что вот здесь болит, люблю тебя. У меня ведь всю жизнь, кроме отца и подруг, никого не было.
