Три месяца ушло на то, чтобы ушлые сопляки, решившие подмять под себя мой бизнес, расслабили задницы, и, решив, что после моей смерти им ничего не угрожает, перестали спать в бронежилетах. Самая большая ошибка зарвавшейся молодости — отсутствие авторитетов и ощущение вседозволенности. Когда что-то легко попадает в зубы, всё вокруг начинает казаться большим выигрышным казино, и думаешь, что будет фартить постоянно. Только вот так ни хрена не бывает. Потому что нужно несколько раз по-крупному проиграть, чтобы понять, что безжалостная система не терпит чужаков.
Она их перемалывает и, отплёвываясь костями, скалится кровавыми зубами, прося ещё. Сосунки, возомнившие себя отпрысками Бута, этого не поняли, и сейчас радуют своим мясом барракуд в Персидском Заливе. А тому из них кто, брызгая слюной, орал, что доберётся до моей жены, я лично несколько раз провернул нож в глазницах. Потому что, когда покушаются на моё, я грызу, не раздумывая.
Образцовым гражданином я, разумеется, не стал: не для того я годами жрал песок на Ближнем Востоке, запивая кровью с порохом, чтобы в один день добровольно отказаться от всего, что создал.
Чтобы вывести семью из-под удара, я ушёл в тень, и все поставки перевёл на Саида. Официально моего имени на мировой карте торговцев смертью больше нет, ведь ещё одного прыжка в могилу Тина точно мне не простит. Да и сам не прощу, потому что душу рвало в клочья, когда я наблюдал, как она оплакивает мою безвременную кончину. Моя маленькая сильная жена.
Я знал, что она справится, потому что не зря выбрал её своей женщиной. И чёрта с два после всего, что ей пришлось пережить, она проронит ещё одну слезу, даже по моей вине. Потому что я вернулся с намерением сделать её самой счастливой женщиной на земле, даже если это будет означать тащить её на руках на Джомолунгму, чтобы потрогать звёзды.
Тина лёгкой поступью входит в дом, а я заворожённо смотрю вслед её стройной фигуре. Я в жизни мало чего боялся, но сейчас мне страшно.
Как в ту ночь в Барселоне, когда она впервые сказала, что любит меня. Я едва дождался утра, чтобы купить обручальное кольцо, потому что до дрожи в пальцах и выворачивающей тошноты боялся её потерять. Я так и не сказал Тине, что день, когда она согласилась стать моей женой, стал самым счастливым днём в моей жизни. Я много слов задолжал ей, и сейчас самое время это исправить.
Берусь за ручку и делаю глубокий вдох, пытаясь задушить бешеный галоп сердца.
