Поэтому сдирать буду до сюда, а когда закончим, то...
Подробное описание того, что она собирается сотворить с несчастным настроило меня на несколько философский лад. Ну, коллекционирует кто-то бабочек и старательно вырисовывает иероглифы, а моя (а, кстати, кто?!) лица с людей срывает. Или срезает. Как там правильно-то?
В общем, ерунда. Дело-то житейское!
– Ох, молодо-зелено. – Покачал головой старик, глянув на девушку будто на несмышленыша, по ошибке залезшего в дела взрослых дядек. – Смотри как надо!
Я ожидал криков.
Однако их не последовало. В качестве инструмента представитель Конторы использовал один-единственный скальпель, конфискованный из ""расширенной"" аптечки Алисиэль.
Негромкое мычание и короткая, ничуть не мешающая Мастеру, возня. Вот и все. К действу с уважением присматривалась не только суккуба, но и Алисиэль. В глазах ее горел не слишком-то понравившийся мне в данный момент исследовательский азарт. По счастью, удовольствия от боли и страданий живого существа я ни в одной из девушек не заметил.
Вот где беда была бы. Только деловитая сосредоточенность (демоница) и живой интерес интерна, наблюдающего за работой опытного хирурга (эльфиечка). Романова, кстати, тоже взгляда не отводила. Ей это не нравилось. Однако... У нее тоже есть семья. Так что мало ли что в жизни пригодиться может на нашем в последнее время извилистом пути.
Я же относился к открывшемуся зрелищу как к отработкам в морге, которых у меня в последний год было немало. Правда, подготовка больше шла по экстренной медицине и специальной анатомии.
Да и было не слишком противно. Старик работал спокойно и уверено. Крови и обширных повреждений целостного покрова не наблюдалось. Наконец, он воткнул скальпель к нужную точку поляку и стал скойно отсчитывать секунды от десяти до единицы.
– ... Три... Два... Один... – Закончил он, отнимая руку от перекошенного болью рта. – Будем говорить.
– Да... – Еле слышно выдохнул Бартломей.
– Врет. – Без эмоций сообщила эльфиечка.
Старик с некой брезгливостью вытер о пленника обслюнявленную руку.
Ловким движением он расстегнул пряжку довольно широкого кожанного ремня пана и одним движением вырвал его из петель. Сложив его пополам, он продемонстрировал пленнику элемент его собственного гардероба.
– Сейчас нужно сделать небольшую паузу, – спокойно, словно рассказывал о новом диване, сообщил старик. – Объект должен отдохнуть, чтобы полной мерой вкусить всю гамму ощущений.
– Ремень зачем?..
