Неласковый отбор для Золушки

Будто никто, кроме нее одной, во дворце не мог их защитить.

А с той в один момент слетел весь гонор. По крайней мере, так мне показалось. Подняв голову, мачеха пролепетала дрожащими губами:

— Ваше чародейшество… Лорд-наместник… Будет ли дозволено мне высказаться? Как дуэнье всех моих воспитанниц… пусть и не всех вместе до конца сегодняшнего испытания.

Элган одарил мачеху свинцовым взглядом. Будто и не распинался только что о глубоком сочувствии к выбывшим. Ни крохи сочувствия у него не было, и быть не могло.

Теперь понятно, почему жюри выбрало жертв так быстро. Придворный маг заранее знал, кто должен выбыть, и просто озвучил решение. Он ведь сказал тогда мне мысленным голосом: «Это лишь начало». Ну а теперь настал финал.

— У вас две минуты, леди Вальдер.

Набрав в грудь воздуха, Шилла заговорила:

— Лорды, леди. Этот день должен бы стать днем торжества для семейства Вальдеров. Хоть мои дочери и выбыли из отбора — не понимаю, правда, почему обе! — один член нашего рода остался. И не просто остался — набрал больше всего баллов.

Падчерица, которая до вчерашнего дня была моей подопечной. Фаворитка господина отбора.

У меня отчего-то похолодели пальцы ног. Казалось бы, что такого сейчас могла сказать или сделать Шилла. Ее унизили все, у кого во дворце и отборе была власть. Элган, Леон, Валла. Она рухнула в пропасть. А я, наоборот, вознеслась.

Вот только душа трепетала, предчувствуя угрозу.

Шилла продолжала:

— Лорд наместник. Ваше чародейшество. Я знаю свою падчерицу с малых лет.

Я заменила ей мать. Сегодня ее пение потрясло и зачаровало вас и всех гостей. Рианна получила больше всего баллов и вновь завоевала ваше расположение. Но если бы вы видели ее раньше так близко, как видела я, вы подивились бы не меньше моего.

— Ваше время истекает, леди Вальдер, — бросил Элган скучающе. — Ближе к делу."

"— Ваше чародейшество, — скороговоркой заговорила Шилла. — Я дивилась, как изменилась моя падчерица после того, как лорд Леон прилетел в наш замок и приказал ей явиться на отбор.

Она стала дерзить мне и моим дочерям — а ведь раньше была скромницей и тихоней. Она иначе двигается. Иначе говорит. Мы с дочерьми решили, она осмелела и считает себя победительницей отбора. Но изменения слишком велики.

Я перестала дышать. Все еще отказываясь верить разумом, сердцем я чуяла, к чему клонит мачеха.

— Вы можете считать меня мнительной, лорды и леди. Можете думать, я облыжно оговариваю падчерицу из любви к родным дочерям.