Нелюбимый

Потом мною занялся визажист. Я чувствовала себя немного неловко, но всё же послушно сидела и ожидала окончания моего преображения.

Позже, мне принесли вечернее черное платье с открытыми плечами и симпатичным узором кружева на спине. Я осталась одна. Не хотелось, чтобы меня еще и наряжали как какую-то куклу, тут и сама могу справиться.

Открыв одну из шкатулок деревянного комода, я нашла чулки и нижнее белье, которое лучше всего подошло бы к платью. Если честно, то чулки мне никогда не нравились. Их неудобно носить, хоть с подвязками, хоть без них, но колготок не было, а с голыми ногами, я в платье выглядела бы вульгарно.

Продолжая на ходу читать, я быстро надела нижнее белье и теперь маялась с подвязками и чулками. Адские предметы гардероба, не иначе. Кое-как я всё же справилась, но мне казалось, что сейчас вот-вот и чулки спадут с моих худых ног и никакие подвязки не спасут. Пытаясь поправить их как надо, я не заметила, что в спальню кто-то вошел. Когда горячие руки коснулись моей обнаженной поясницы, я резко выпрямилась, будто меня ударило током.

Обернувшись, я увидела Германа. Он стоял, одетый в темные брюки и белую рубашку, еще не застегнутую на все пуговки. Пронзительный взгляд темных глаз скользнул по моей фигуре. Я ощутила, как мои щеки медленно начинали гореть от стыда, ведь, по сути, я стояла перед мужем почти что голая. Мне это не нравилось. Он склонил голову набок, продолжая рассматривать меня, а я не могла пошевелиться, мышцы, будто налились свинцом.

— Ты очень красивая, — голос Германа был непривычно хриплым.

Его пальцы коснулись моего плеча, медленно спустились по руке, провели линию у резинки чулок. — Красивая и только моя, — муж облизнул нижнюю губу и продолжил рассматривать меня каким-то голодным взглядом хищника.

— Давай я лучше помогу тебе застегнуть рубашку, — запинаясь, предложила я, пытаясь унять неприятную дрожь в коленках.

Герман ничего не ответил, только подошел ближе. Я быстро принялась застегивать мелкие пуговки сначала на рубашке, а затем ее на манжетах.

Пальцы тряслись, так же как и колени, но задача, несмотря на это, была выполнена.

— Спасибо, — муж склонился ко мне, чтобы поцеловать в губы. Я не ответила, но и не отшатнулась. — Ничего, — тихо-тихо проговорил Герман, отстранившись. — Когда-нибудь ты обязательно меня полюбишь и поймешь, что я для тебя желаю только лучшего.

Искренне хотелось верить ему, но я уже точно поняла кое-что для себя — места в моем сердце для мужа нет.