Нелюдь

— Не всегда же она была слепая, — ответил я, и мне пришлось рассказать о том, что случилось с Юлей. Я ничего не стал рассказывать о том, что сначала был близок с Людмилой. Мне показалось, что это было бы слишком, да и обстоятельства не вынуждали меня быть столь подробным и откровенным. Но про несчастье с Юлей я рассказал.

Хельга слушала меня, положив мне голову на колени и глядя на меня строго, серьезно, не мигая. Она была потрясена чудовищностью того, что я рассказал.

— Даже не верится, — наконец произнесла она, встряхнув волосами, когда я закончил.

 — Никогда бы не подумала, что такое зверство возможно. Именно этим и вызвано твое появление в нашей больнице?

— Конечно, — ответил я. — У нас есть все основания предполагать, что все это творится в морге больницы. Это весьма подходящее место.

— Но почему именно в нашем морге? — удивилась Хельга. — В городе столько больниц и еще больше моргов. Отчего же именно у нас?

Я не стал рассказывать Хельге о Скелете и о том, каким образом он вышел на эту больницу.

Просто ответил, что нанятый мною детектив заинтересовался их больницей.

— Вот почему ты так хотел познакомиться с Аркадием Моисеевичем, — облегченно вздохнула Хельга. — А я-то понять не могла, отчего у тебя такое тяготение к моргу и работе в нем… Так неужели ты думаешь, что Аркадий Моисеевич как-то причастен к этому жуткому варварству? Он вообще-то не похож на злодея.

— Никто не похож на злодеев, — ответил я. — Тем не менее преступления совершаются, и результат ты сегодня видела на Юле.

Наверняка это сделали люди, которые внешне не напоминают бандитов… Так что причем тут внешность?

— Ты прав, — вздохнула Хельга. — Какой все-таки ужас ты мне рассказал. Просто мурашки по коже идут. Я все не могу успокоиться от твоего рассказа.

Я и в самом деле видел, что Хельга потрясена моей историей. Она была напряжена, и лицо ее утратило безмятежное выражение. Глаза теперь горели, а губы кривились в мрачной улыбке.

— И ведь носит же земля таких негодяев, — сказала она, уставясь в одну точку.

— Самое ужасное во всем этом — то, что скорее всего делают все это врачи, — произнес я. — У меня не укладывается в голове именно это.

— И ты хочешь проникнуть в наш морг, чтобы выяснить все про Аркадия Моисеевича? — спросила Хельга. Она помолчала. — Это очень умно с твоей стороны. Конечно, раз уж есть такое подозрение на него, то следует все выяснить. Он ведь и в самом деле очень неприятный тип. Замкнутый, никогда не улыбается, ни с кем не разговаривает.