Нелюдь

Он так и не заставил себя пожать руку этому толстенькому человечку. Феликс провожал его на лестнице, и Скелет сказал ему:

— Дело сложное… Это вам не грузы охранять от налетчиков… Буду думать, с какой стороны подступиться, а потом еще вам позвоню или заеду. У меня могут появиться вопросы. Дело уж слишком необычное, в голове не укладывается.

— Вы думаете, у меня укладывается? — спросил в ответ Феликс, и сквозь его сдержанный тон Скелет уловил нотки отчаяния. Захотелось сказать что-то утешительное, но он воздержался.

К чему? И что тут можно сказать?

Садясь в машину, он еще раз взглянул на стоящего в дверях парадной Феликса. Доктор был высокого роста, довольно грузный, широкоплечий. Но как жалка сейчас была его фигура, заслонившая сейчас своей массой весь дверной проем. Как будто отчаяние и безысходность запечатлелись в каждой черте доктора.

«Жалко мужика, — подумал Скелет. — Когда я прежде с ним виделся, он производил такое уверенное впечатление… Что горе делает с людьми…»

Дома Скелет некоторое время ходил по квартире и перекладывал вещи с места на место.

Пачку сигарет убрал с холодильника и переложил на комод, а тарелку с печеньем, стоявшую на столе, почему-то перенес на буфет. Потом зачем-то проверил антенну на телевизоре, хотя она работала исправно, и он вообще не собирался смотреть телевизор…

Только потом он понял, что совершенно не в себе. История, которую ему только что рассказали, совершенно выбила его из колеи.

Скелет подошел к окну и посмотрел вниз. Ночь была очень светлой, все было видно.

Окна квартиры выходили на канал Грибоедова, пустынный, безлюдный даже в самое оживленное время дня. Чуть слева Гороховая улица с горбатым мостиком через канал. По Гороховой, обгоняя друг друга, суетясь, мчались машины.

«Ночная жизнь города», — подумал Скелет и вспомнил, что примерно так называются всякие интригующие статейки в газетах. Когда у газеты начинает серьезно падать тираж, она публикует статейки с такими примерно заголовками. В них рассказываются всякие ужасы и «жареные» факты, как бы отражающие тайную жизнь города.

Рассказывается о налетчиках, о рэкетирах, о проститутках и их сутенерах… Журналист пишет, читатель почитывает и ужасается. Все как положено.

«Что они знают об этом? — подумал внезапно Скелет. — Что все эти мальчики и девочки, а так же старики и старушки знают о ночной жизни Петербурга? Ничего не знают. Так, лепят что-то, более или менее правдоподобное…»

Он вспомнил о девушке Юле, которую никогда не знал и не видел.