Нелюдь

Василий все продолжал лежать на спине, закрыв лицо руками, и только по подбородку его стекала струйка крови из разбитого рта… Он стонал то громче, то тише и, казалось, не слышал слов Скелета.

Сыщик отошел на шаг назад и, размахнувшись, ударил санитара носком ботинка в бок. Удар оказался столь сильным, что стало слышно, как хрустнуло ребро. Василий громко ахнул, и в ту же секунду стал подниматься на ноги. Руки он при этом отнял от лица, и все увидели, что зубы у него выбиты, рот окровавлен, а глаза почти ничего не видят.

— В машину! — бросил ему Скелет. — Иди за мной.

Он повернулся к двери. Следом за ним двинулся Геннадий, который держал под локоть Хельгу, а в конце — Феликс.

— Быстрее, — командовал Скелет, волоча санитара по коридору.

— А глаза? — вдруг спросил Геннадий. Скелет от неожиданности даже остановился на секунду и посмотрел на Геннадия Андреевича. Он не ожидал от того такой упорной последовательности.

— Вы что? — возразил он.

— Вы должны это сделать, — повторил Геннадий Андреевич с упорством маньяка.

— Не стану я выколупывать у трупов глаза, — ответил Скелет решительно. — Противно, бессмысленно, да и времени нет.

Он оценивающе взглянул на Геннадия и, видя, что тот не трогается с места, привел последний довод, который не хотел приводить сейчас. Но Геннадий так уперся, что пришлось ему сказать.

— Кроме всего прочего, — проговорил Скелет. — Это вовсе не они ослепили вашу дочь.

— А кто же это сделал? — спросил Геннадий.

— Это сделала вот она, — ответил Скелет, одновременно напрягаясь, чтобы вовремя прыгнуть и не дать Геннадию убить Хельгу на месте. Но это оказалось напрасным и излишним.

Геннадий сначала опешил, потом в глазах его появилось недоверие, а потом он вдруг взглянул искоса на Хельгу, которую держал под руку, и неожиданно усмехнулся.

— Да? — как бы задумчиво произнес он. — Ну что ж, это очень хорошо… Ну, пойдемте.

Скелет понял, что Геннадий все осмыслил мгновенно и даже обрадовался, что сможет насладиться местью в спокойной обстановке.

Они быстро вышли на улицу. Перед моргом стояло две машины — одна из них принадлежала бандитам, а другая Феликсу.

— Ты можешь вести машину? — обратился Геннадий к доктору.

— Могу, — ответил тот, едва шевеля губами.

— Нет, не можешь, — оценил его состояние Геннадий Андреевич. — Я сам поведу машину, садись.