Нелюдь

Такие высокие сосны, и между стволами пробиваются солнечные лучи… Я бродила по лесу и смотрела на сосны. И все видела — деревья, мох на земле, сучки всякие… И я была не слепая… Принеси мне еще таблетки, пожалуйста. — Юля сказала это громко, как бы нетерпеливо. — После таблеток я проснулась сегодня утром и опять стала слепой. Принеси мне еще.

Я все понял. Наркотический сон — это был единственный способ для Юли вновь становиться зрячей.

Она могла теперь видеть только во сне. Но обычный сон не был гарантией того, что она будет что-то видеть.

А вот наркотическое опьянение наверняка приводило к этому.

«Может быть, в чем-то она и права, — подумал я. — Если нынешнее ее состояние безвыходно, для нее лучше провести оставшуюся жизнь в наркотическом дурмане. Она будет периодически как бы становится зрячей, членом общества здоровых людей».

— Ну вот видишь, ты начинаешь понимать меня и соглашаться со мной, — вдруг произнесла Юля. Она почувствовала каким-то образом мое состояние и будто прочитала мои мысли.

 — Я это чувствую, — подтверждая мою догадку, сказала Юля. — Теперь я стала гораздо чувствительнее, чем прежде. Стоит мне прикоснуться к человеку, и я сразу ощущаю его состояние. С мамой и с папой то же самое.

— Что — то же самое? — не понял я.

— Я и их состояние чувствую, — ответила Юля спокойно. — Обниму, или просто дотронусь до них, и мне даже кажется, что я могу прочитать их мысли. Только мне не хочется этого делать, — это она добавила, чуть помолчав.

— Все ваши мысли так однообразны, — сказала она. — Вы все жалеете меня и еще… Еще — такая безнадежность в ваших мыслях, что мне даже немного надоело. От ваших мыслей я еще больше впадаю в отчаяние.

Она убрала руки с моей шеи.

— Ну вот, и у тебя точно то же самое, — грустно произнесла она. — Ты сидишь, и думаешь о моей жалкой участи. Как будто я и сама этого не знаю. Так ты принесешь таблетки?

Наверно, это было единственное, чем я мог помочь.

Единственное, что мог сделать для Юли.

— Принесу, — ответил я. — Завтра же.

Первую половину дня Скелет провел в размышлениях. Утром он сибаритствовал — час пролежал в ванной, потом приготовил себе завтрак. Он очень любил поджаренный хлеб с вареньем, просто как ребенок.

Он даже купил себе специальную машинку для поджаривания хлеба. Сначала он помнил, что приспособление называется тостер.