Нелюди Великой реки. Полуэльф

Все это время я пытался убедить Арквейн, что побить меня — дурная затея, я и так готов принадлежать ей душой и телом. Оба мы вопили, оба прыгали, оба были в какой-то травяной трухе — бедлам, да и только.

Арквейн устала. Я так уже давно запыхался и дышал, как паровоз.

Промелькнула идея подпустить ее на короткую дистанцию, подловить на какой-нибудь прием из борцовского арсенала и завалить на копну сена. Дальше, что называется, по обстоятельствам… Нет, не получится.

И тому несколько причин. Во-первых, меня старательно отучивали от «страховок» при бросках. Так что, брось я Арквейн, она воткнулась бы в пол сенника под самым неудобным и травмоопасным углом. Мне этого не надо. И второе. Я привык, что в рукопашной схватке, в которые я, кстати сказать, без подручных средств вроде кистеня стараюсь не вступать, мой противник меня сильнее, выше и, что самое главное, массивнее. Гномы вообще как борцы не знают себе равных. И почти любого сделают, применяя свой любимый заход в ноги. Так что близкого контакта я избегал просто по привычке. Которая, кстати, свидетельствует не в мою пользу. Но тут, как говорится, себя не переделаешь. Или переделаешь, но с большим трудом… А вот припугнуть этим — могу.

— Драться — плохо, целоваться — хорошо! — с неоправданным оптимизмом заявил я во время паузы, пока Арквейн потирала отбитую о мою «подставку» ногу.

Но не плакала от досады и бессилия, а хмурила брови и закусывала губу. Упорная… «Подставкой» же там, где меня учили, называли встречный удар ногой по бьющей ноге противника. Вполне себе танцевальное движение. — Давай продолжим целоваться!

— Щаз поцелую, не беспокойся… — Эльфийка собралась — видно было, что она продумала какой-то план атаки. А это плохо. Ее, похоже, тоже учили.

Два-три финта, отвлекающих внимание, и она вполне может пробить меня, учитывая, что я работаю только на оборону. Изначальный проигрыш.

— Не будет поцелуев — спалю все добро на хрен! — Я выудил из кармана коробок со спичками, вытащил сразу три, приложил серными головками к коричневому шероховатому боку коробка. Одно движение — и сухое сено вспыхнет, как порох. — Это шантаж! Подлый и беспринципный.