Нелюди Великой реки. Полуэльф

И когда успел пробраться сюда, Маленький-Черненький?

— Ясен перец, не вру! — Я расправил плечи и продолжил: — И мой голос говорит вам: идите к себе в Пущу, найдите себе жен, делайте детей, и пока ваш второй ребенок не достигнет брачного возраста, сидите там и не высовывайтесь! Ясно? Исполняйте!

Когда эльфы, почтительно распрощавшись с нами, исчезли в ночи, Маленький-Черненький свернулся клубком и удрых на коленях Арквейн, а я тихим шепотом объяснял слегка испуганной Арквейн, что мой голос — это не то чтобы Голос, а так, голос… С его помощью я могу не только принимать судьбоносные для глупеньких и таких воинственных эльфов решения, но и читать стихи.

Про любовь! И даже петь песни. И голос мой имеет дивное имя — Драматический Тенор. В минуты страсти — Лирический Тенор, вот как сейчас. Арквейн шепотом же хихикала, требовала говорить тише: «Кота разбудишь!» — и заверяла меня, что если я еще раз покушусь на «глупости», вот как сейчас, то мой голос станет дискантом. Возможно, на всю оставшуюся жизнь…

Такая вот загадочная девушка.

Совсем не уважает мудрых традиций своего народа, велящих слушать Голос… А что вы хотите — воспитанием девчонки больше Тимохин занимался, чем отец родной, заговорщик хренов…

Виталя сидел за лабораторным столом, помешивая соломинкой в узкой и длинной мензурке. Я заметил только выведенный на ней черным маркером серийный номер, трехзначный, кажется. Странно, у всего казенного оборудования Академии номера побольше: номер отдела или лаборатории, номер серии, номер объекта.

Двенадцатизначный получается… В мензурке тяжело колыхалась какая-то жидкость ядовито-зеленого цвета, явно алкоголесодержащая, судя по тому как маслянисто поблескивали глаза оборотня.

— Выпьешь, Корнеев? — Он был как-то неестественно весел, скорее даже навеселе. Пьяным оборотня я еще не видел и что-то сомневался, что это такое зрелище, на которое вообще стоит смотреть. Так что на всякий случай я отказался.

— А я выпью! Выпью за консенсус! За взаимопонимание, паритет и толерантность! И взаимовыгодное сотрудничество! Процесс-то пошел! — С этими словами Стрекалов молодецки хряпнул мензурку.

— Ух ты-ы! — Виталя хватал ртом воздух, вокруг него, казалось, сгустились тени. — Хорошо пошла! Так, значит, признал, что мой голос реален?

— Чего надо, Стрекалов? — Будет он мне тут допрос устраивать!

— Ты, Корнеев, как будто и не рад! А воспользовался ведь моей помощью, когда прижало!

— Никакой твоей помощи не было! — решил я стоять на своем.