Нелюди Великой реки. Полуэльф

Но женщины алху, говорят, красивы, а вот про орок, то есть орочьих особей женского полу, такого и подумать нельзя!

— Кем считаются алху? Народом, произошедшим от людей и дриад. А кто такие дриады? Духи леса. Духи, так стремившиеся получить человеческое тело, что смогли вступить в некую связь с людьми. Никого не напоминает? Те же демоны, только зеленые да в лесу живут…

— Зато природу уважают и не гадят в нее… — автоматически прокомментировал я заявление Паисия. Что-то многовато информации на мои бедные мозги сегодня свалилось.

— Вот, кстати, ничего себе! А то все вопят: алху то, алху се! И бедные, и разнесчастные, и так их эльфы забижают, что аж с родной земли согнали! У демонов какая земля своя? Только та, в которую их закопают!

— А тифлингов только уважать можно… — продолжил Паисий. — Смотришь на рожки их и понимаешь — аккуратнее надо с ними, аккуратнее… Не люди они, совсем не люди… Это как предупреждение тебе такое. А если предупреждают, не маскируются, то есть ведут себя по-честному, значит, уважения достойны.

— Многие из них теперь тюрбаны носят, на манер маранийцев, — просветил я Паисия, припомнив внешний вид поэта Игана.

— Ничего, женщину-тифлинга увидишь, не только в тюрбане — в парандже опознаешь, если не дурак. Она уж позаботится! — И старец, отпустивший, по его мнению, соленую шутку, гулко хохотнул.

— Последний вопросик, отец Паисий! — задержал я монаха, считавшего, видимо, что наша беседа закончена, — даже пошутить напоследок соизволил.

— Да, конечно, — Паисий мигом сообразил, о чем речь, и закивал косматой башкой. — Низшие демоны, вселившиеся в животных. Почему, как ты думаешь, они на разные голоса хором вопят?

— Опять «Имя им легион»? — процитировал я самого монаха. Это уже не вопрос, а утверждение получается.

Монах ничего не ответил, только махнул рукой на прощание — мол, и сам все понимаешь, не маленький, чай. Так и ушел, бормоча себе под нос: «С животных что взять? Тямы нет, инстинкты одни…»

Ладно, келью мне отвели, надо укладываться.

За ломберным столом, покрытым зеленым сукном, сидели четверо. Я особо не удивился, сообразив, что один из них Виталя Стрекалов, а остальные — его двойники. Каждый был одет в смокинг, на шее каждого висела золотая медалька на красной ленточке — тот самый «Бэрах».

— Мы тут в вист сели… — Виталя призывно махнул мне рукой, и я подошел — любопытно стало.