Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Это твои друзья?

Догадаться было несложно: Семен шел прямо ко мне, набычившись и воинственно топорща свою рыжеватую бороденку, которая, кстати, и по размерам и по объемам проигрывала черной бородище Бонса вчистую.

— Друзья, — подтвердил я. — С такими друзьями никаких врагов не надо!

Фэйри стояла, уперев руки в боки, и шевелила губами, подсчитывая поверженных умрунов. «Радуга» и вампир-пришлый — за нами, четверо «молодых» и трое «старичков» — за ней. Странно, мне казалось, что вампиров было больше в разы.

Никто не удрал? Нет вроде бы. У страха глаза велики, вот что это значит.

— Ты что, опух, салажонок?! — начал Семен в своей характерной манере. — Тебе что сказано было? Сидишь по адресу, нас ждешь! А ты где целые сутки шарился? И что потом сделал???

Нет, не может быть! Не мог я прослушать! Ну да, я в первый раз спускался с девяностометровой высоты по паучьей нити, так что был слегка обалдевшим, перед этим почему-то Паолы застеснялся, но вот такого мне Семен не говорил.

Или говорил?

— Брось, Сеня, — вмешалась Паола, подходя и кладя руку Семену на плечо. — Забыл, с кем дело имеешь? Эльфу надо три раза сказать, заставить повторить, тогда только спрашивать. Они же с головой не дружат!

— Зато они с рыцарями дружат, — пробормотал я, глубоко уязвленный. Если отдать фэйри и Семену «рыцаря Бонса Ингельмийского» на съедение, авось с темы спрыгнут.

«Рыцарь» выпрямился, приосанился, выпятил грудь и, изобразив неуклюжий полупоклон, подбоченился.

Рта он предусмотрительно не раскрывал. «Нормальный» рыцарь, тот же Реймс, уже предложил бы мне представить его «даме», то есть Паоле, и горячо благодарил бы ее, не скупясь на комплименты, но Бонс предпочитал пыжиться — так высоко он ставил свое «рыцарское» достоинство. Пришлось представлять рыцаря безо всяких просьб с его стороны. Бонс только кивал на мое несколько цветистое представление и не смог скрыть улыбки, явно впервые слыша, как звучит его титул из чужих уст.

— Хорош! — заключил Семен, бесцеремонно ощупывая взглядом «рыцаря».

Особенное внимание заслужили ноги героя. На одной ноге Бонса красовался порыжевший от времени кирзовый сапог с подвернутым голенищем, другая нога сверкала желтой пяткой: сапог-то с «рыцаря» вампирша сняла во время драки. Семену было, очевидно, начихать на «титул» Бонса — он больше глазам доверял, а Бонс своего вида ничуть не стеснялся, полагая титул явлением самодостаточным.