Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Да ты путаешь что-то, абсорбенты и есть антигистаминные препараты! Как раз против аллергии!

— Нет, ничего не путаю, это последствия проклятия! Аллергия жуткая, вплоть до комы!

— На что еще аллергия? — Доктор морщился, ему и в голову не могло прийти, чтобы у фэйри могла быть аллергия вообще… — На уголь активированный?

— На отвар медуницы… — Семен беспомощно смотрел, как Офейм отламывает головку небольшой ампулы с густой желтоватой субстанцией, и эта дрянь постепенно наполняет небольшой шприц.

Как Офейм кольнул Паолу, я не заметил.

Я только-только сел на стул, отдуваясь, подсадив фэйри на колени, и тоже оказался не готов к тому, что у фэйри могут быть какие-то слабости типа аллергии. Вроде стройная, а тяжелая, зараза! Все ноги отдавила! Укол Офейма, кстати, никакого благоприятного эффекта не произвел. Да и сам доктор быстренько собрал свой саквояж, сунул Семену визитку и посоветовал обратиться к нему, когда пациентка придет в себя. То есть где-то через сутки-другие… После этого доктор откланялся, а стоящий поодаль официант, наоборот, приблизился и сообщил нам, что мы должны оплатить счет, куда он включил разбитое окно, стол и, видимо, всю простоквашу, выпитую всеми посетителями этого заведения за все время его существования. А-а-а! Это доктор сюда же свой счет вписал! Не завершив лечения? Хорошо это или плохо? И ведь включил в счет кафешки, оригинал!

Я бежал впереди, бежал трусцой, и ноги у меня подгибались. Еще бы! На закорках я тащил Паолу, которая так и не пришла в сознание, сзади широкими шагами отмахивал переулок за переулком Семен, прикрывая пыльником семизарядный «таран».

Надо было поджечь заведение Офейма — тогда можно было бы не опасаться погони. Ну, не было бы в Гуляйполе диетического кафе, великое дело! А так Семен только стул о лицо Жоржика-официанта сломал, ну и норлинга-охранника за косичку оттаскал. Удобно: оказалось, она к виску прям как ручка чайника крепится, надо взять на вооружение!

А мне и похулиганить особо не удалось: Паола оттягивала руки, а переложить ее на Семена я не решился — вдруг ей хуже станет! Еще очень кстати стал накрапывать дождик… Хоть пыль прибьет, а то в Гуляйполе ее слишком много.

Ни деревца, ни травинки! Ненавижу этот город!

— Сеня! — прохрипел я. — Давай в укрытие! Дождь же идет! И чем ее Конкруд кормил???

Но Семен и сам уже сворачивал куда-то к незаметному крылечку непритязательного серого домика. Прям как Гоголь писал: каменные дома в русской провинции желтые, деревянные — серые.