Нелюди Великой реки. Полуэльф

Но деньги можете получить сегодня! На неделю вперед… Вексель в канцелярии получите — скажете, я распорядился. Считайте это жестом доброй воли! Идите уже, Петр Андреевич, завтра в восемь — здесь…

В отделении Ярославского банка — через дорогу от участка — вексель приняли мгновенно. А я стал богаче на двадцать золотых. Целых двадцать золотых. Огромные деньги в стране дураков… Вот пролетел так пролетел! Но, с другой стороны, если тварь сегодня пристрелят — то это Иван Сергеевич пролетел. А деньги обратного хода иметь не будут.

А если завтра тварь пристрелят — опять пристав пролетел. А послезавтра? А вот дальше — не знаю. Дальше, похоже, я пролетел. Куда, кстати, нормальные наемники делись, что меня пристав нанимает? Биржи тут нет, что ли?

С таким вопросом я отправился обратно к Глоину, который возился со своей машинкой прямо на стоянке возле участка.

Биржи в городе не было. В городе вообще было мало войск — половина гарнизона, да еще два сторожевика, контролирующих стратегически важный пункт слияния двух рек — Шакши и Великой, — отправились поближе к Тверскому княжеству: там разгоралась война с эльфами Закатной пущи и какими-то бунтовщиками, вроде даже неплохо вооруженными.

И все это вблизи от границы с Ярославским княжеством. Понятно, что все должностные лица рыли носом землю, надеясь на награды и чины. Решение присоединить к городскому ополчению группу наемников было нестандартным, судя по всему. И, похоже, Иван Сергеевич не очень жаждет, чтобы из Ярославля набежала толпа начальников.

Быстро, кстати, они мою историю пробили. Плевать на самом деле. Теперь посмотрим, что мы из этой гербовой бумажки выудить сможем. «Без бумажки ты»… сам знаешь кто, а с бумажкой — ого-го!

Бляхи урядника или охотника мне, конечно, не выдали, а жаль: в нее заклинание постоянного действия против морока и ментального доминирования вшито. Но их только тем, кто на постоянной основе, выдают. Ополченцам тоже, кажется, не выдают ничего.

— Ко мне, Петя, сегодня родня приезжает… — Глоин, забежавший на почту, кряхтел, мял бланк телеграммы и прятал глаза.

 — Ну, ты понимаешь, я их должен как-то в доме разместить, а мастерская под заклятиями и опечатана…

Высморкавшись, Глоин продолжил, еще более засмущавшись:

— В гостиницу их не поселишь — обида смертельная! Они меня вроде как поддержать приезжают: напели им что-то про мое душевное здоровье… А гостевая у меня одна…

— Не волнуйся, Глоин, я сегодня ведь съезжаю.