Нелюди Великой реки. Полуэльф

И первый условный рефлекс, насколько я понимаю, — клиент должен ее хотеть. Если клиент не хочет, то ночная бабочка ситуации не поймет — и испугается. И что будет дальше — неизвестно. Мне сложности были не нужны, и так жизнь сложная: вон Иван Сергеевич обещался из меня подсадную утку сделать, поэтому я попытался уверить Ардалью, что хочу, вожделею и практически влюблен. А потом попросил о пустяковой услуге. Прекрасно оплаченной к тому же… И подкрепленной бумагой с подписью Ивана Сергеевича, где я почти что должностное лицо — куда круче, чем охотник.

Ардалья в моем обществе чувствовала себя раскованно и весело — почти все женщины так себя со мной чувствуют, угрозы для них, чисто гипотетически, я не представляю… Да и на самом деле это я сам ее чуток побаивался: вот навалится сейчас и задавит грудью — что делать тогда? Поэтому помогать мне в благородном деле спасения города Сеславина от ужасного чудовища Ардалья согласилась с радостью и даже в ответ гордо показала свой «тугамент» — желтый билет то есть, с отметкой полицейского управления и печатью врача, что очередной медосмотр пройден.

Вот это да! А я по наивности считал, что желтый билет ограничивает гражданские права женщин. Вот и нет! С этой бумажкой некоторые аборигенские женщины чувствуют себя, оказывается, как чиновник, получивший классный чин и право на дворянский герб.

В качестве конкретного дела Ардалья обещалась не спать и моментально открыла собственным ключом — вот не уверен, что мадам про этот ключик известно, — решетку на окне.

Решетка была чугунная, кованая, неплохой работы, да и ухоженная — нигде ни капли прозелени, везде глубокий черный цвет. А вот замок на ней был довольно несерьезным — точно не гномская работа, так, кустарщина. Сэкономили на замке…

Я вылез из окна и, стоя на карнизе, махнул рукой жрице любви, чтобы она вновь закрыла замок. Чешуйчатую, как мне кажется, такая решетка и такой замок не остановят, но я не хочу иметь на своей совести дуру Ардалью, которой помочь ничем не могу…

План мой был прост, если не сказать примитивен: залезть на крышу и осмотреться.

И осмотреть райончик аборигенов, рядом с условным центром которого и стоял дом терпимости, куда я сегодня зашел. Если тварь, как я думаю, вовсе не тварь, а оборотень, то, значит, есть в городе некто, кто этому чуду-юду помогает. И этот некто, скорее всего, абориген — помогать колдуну-оборотню пришлые не будут.