Нелюди Великой реки. Полуэльф

И вот она уже вне зоны огня почти всех часовых, кроме разве тех, кто рискнул бы пролезть между зубцами и забралом и, свесившись со стены, так и стрелял бы. Идиотов таких или храбрецов, это как посмотреть, не было. Быстро перебирая конечностями — их было четыре, да и вообще тварь была почти что гуманоидного типа, — она забралась по стене к ее вершине, но не стала протискиваться между зубцами, а одним прыжком оказалась на дощатой крыше забрала.

Кто-то, дико крича, стрелял по крокодилу почти в упор — чуть ли не через ту бойницу, которую он оставил под хвостом.

Огонь велся теперь из всего, что стреляло. Норлинги с горящими взорами приникали к бойницам и палили в белый свет как в копеечку. Многие пытались стрелять на звук шагов твари прямо в крышу, которая больше напоминала теперь перечницу. Вот, если дождик пойдет, часовым весело будет. Звук выстрелов, кстати, начисто перебивал звук этих самых шагов или прыжков — не знаю уж, как там тварюшка двигалась. Я, например, не сделал ни одного выстрела. Патроны-то не казенные, а попасть — не попаду.

Парфенов орал и матерился, требуя прекратить огонь, никто его, конечно, не слушал, и тогда он побежал вдоль цепи, раздавая тычки и едва ли не подзатыльники. Странно для опытного унтер-офицера, но вахмистр, похоже, трезво оценивал ситуацию: он ни разу не допустил, чтобы разгоряченный боец повернулся к нему всем телом вместе с оружием. Со мной у вахмистра не было проблем, так что он промчался мимо, как метеор. Наконец, наша группа прекратила стрельбу, все водили стволами, направив их в крышу, — шагов твари, естественно, не было слышно.

Слышно было, как матерится вахмистр. Надо было решаться.

— Господин вахмистр, позвольте выглянуть! — Я попытался придать себе вид бравый и решительный и показал стволом «тарана» на крышу.

— Как ты выглянешь, Корнеев? — Вахмистру, похоже, такая идея тоже пришла в голову. Снайперка висела у него на груди стволом вниз, но видно было, что на нее он не очень надеется: на таких расстояниях, а именно — от наших голов до крыши, образованной крепостным забралом, все решает короткоствол.

— Вылезу через забрало и посмотрю на скат — только и всего!

— Подстрелят дурака… — Парфенов, похоже, оценивал взглядом мои габариты и величину бойницы.

— Никак нет, — пролил я бальзам на его уставную душу уставным же выражением, — не стреляет никто.

И точно, стрельба прекратилась, только сирена завывала не хуже какой твари из Дурных болот.