Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Я даже не понял, в какой момент он появился… Я даже не понял, как все это действует…

— А? Что? — Стрекалов, кажется, даже напугался. — Ты что, Петр Андреич? Куда еще? Я над этими контроля не сохранил. Думал, они за мной в окно прыгнут, а они там… Да ты же там был, расскажи поподробней — что случилось?

Ну я и рассказал ему, как все было.

— Значит, слились в одну, шестилапую… — Виталий задумчиво крутил головой, экономными жестами чертя какую-то схемку в записной книжке. — Наверное, четвертое приложение к закону отражения — в экстраординарной ситуации они теряют человеческий вид, и запускается механизм самозащиты.

И значит, подобное к подобному, закон слияния — они двойники к тому же, им проще… В результате должна получиться форма, которая сможет начать обратное превращение, то есть в меня, чтобы слиться уже со мной… А по сути, поглотить меня. Вот чего они, заразы, приходили…

— Ага! Значит, это не ты их к себе призвал? — спросил я.

Тут ведь самое интересное — как Виталий на крыше веселого дома оказался.

— Куда там! Как из окошка выпрыгнул, так сразу к «Принцессе Грезе» побежал. У меня там, видишь ли, знакомство образовалось…

— Что? У тебя — там? И как зовут? Я там всех знаю!

Знал я там только Ардалью и то не во всех смыслах, но видел-то многих!

Стрекалов сделал загадочное лицо, напыжился, но подробности выдавать отказался. Сджентльменствовал. Ладно, сейчас недосуг, но можно будет у Ардальи узнать. Никуда не денется, донжуан бордельный.

— А потом, когда выстрелы начались, я струхнул немного, что меня арестуют, на крышу вылез, и тут они, или она.

Не увидел, сколько лап. Чуть не добралась. Приложила серьезно — спасибо, на мне все заживает само: оборотень все-таки. Хорошо, с земли ее очередью накрыло. Ты, как я понял, тоже стрелял?

— Да, конечно, стрелял я… Ладно, врешь ты складно…

— Да не вру я, вот ни настолечко. — Виталий как-то по-детски показал мне что-то на ногте большого пальца.

— Не врешь? А нож откуда у твоего двойника? А стреляли в урядника зачем?

Виталя спрятал глаза, то есть попросту закатил их и притворился «самым больным на свете человеком».

Пришлось наградить его оплеухой.

— Чего дерешься? — сварливо спросил горе-экспериментатор, сфокусировав на мне взгляд. — Я же говорю, подсознательно они меня тоже копируют. Что там у меня в подсознании? Ты как будто, когда полиция приходит, в душе песни поешь и хвалебные оды сочиняешь… А без ножа и кольта я из дому не выхожу.