– Слезы, Элла? – спрашиваю. Искренне надеюсь, что ей хватит сейчас мозгов мне что-нибудь солгать, чтобы не взорвался.
Уводит взгляд. О боги! Дракон, почему ты выбрал её?
– Ты сам выбрал, – рычит мне в ответ.
Да, сам.
– Твою ж!
Нужно отсюда уходить, пока не разнес к гоблинам. Нет, честное слово, я так свихнусь. И разве это дело идти в первую брачную ночь в таверну?
Уму непостижимо. Эта Мышка умеет выводить из себя за долю секунды. Со своим профессором…
Не думай о нем, Арон. Не думай. Поздно!
– Господин! – взволнованно выкрикивает хозяйка таверны, видя, как в моей руке лопнул стакан.
– У вас кровь! Давайте я обработаю!
– Пустяки, – отмахиваюсь я.
За злостью боли от раны, правда, не чувствую. Лишь онемение. Но кровью могу залипать тут все.
Хватаю льняную салфетку, обматываю ладонь, а затем достаю монеты, что покроют все это досадное недоразумение."
"Выхожу из трактира. Втягиваю прохладный ночной воздух, хочу остудить разгоряченную от злости плоть.
– Арон, – голос знакомый.
– Лилит, что ты тут делаешь? – смотрю на взволнованное лицо Незнакомки.
Ночь на улице, а она вышла в одном лишь тонком платье. Одна. К таверне.
– Увидела тебя из окон гостевого дома. Не могла уснуть, все время думала о тебе, – шепчет она, немного подрагивая плечами.
– Я уже все тебе сказал.
– Я помню, – спешит заверить она, хочет потупить глаза, но не проходит и секунды, поднимает взгляд на меня. – Но я скучаю по тебе. Безумно, – поёт её голос, а тонкие изящные руки робко тянутся ко мне. Лилит смущенно улыбается и подается ближе.
Так, что не остается сомнений в том, чего она хочет.
– Проведи со мной эту ночь.
Глава 24. Теперь чужая
Элла Блейк:
Солнце медленно заполняет чужую спальню. Наверное, нужно сказать мою или нашу с Ароном, но язык не поворачивается.
На руке вязь, свидетельствующая о том, что отныне я жена своего мужа, но все равно не могу принять этот факт.
За всю ночь я так и не сомкнула глаз, опасаясь, что Арон вернётся. Но он не пришёл.
Та дверь, которая едва не слетела с петель, открылась лишь раз, когда пришла прислуга, чтобы помочь мне переодеться в ночную сорочку, но я справилась без неё.
Кровать Арона в разы мягче моей, постельное белье нежнее и теплее, но мне тут неуютно. Потому и сижу в одном из кресел у камина и гляжу в окно, пытаясь представить, какой будет теперь моя жизнь, каким будет этот день.
Стук в дверь отрывает от размышлений. Та же молоденькая прислуга зовет к завтраку, постоянно уводит от меня взгляд, будто что-то скрывая.
