– Сестра написала мне, а вы отдали его Арону? – охаю я.
– Таков приказ хозяина, госпожа. Ничего не могу поделать.
Что ж, он не может. Я могу!
Развернувшись на каблуке, решительно двигаюсь к кабинету Арона. Пусто. Что ж, если герой-любовник еще не успел уйти к Лилит, то перехвачу его в комнате.
Подхожу к нужной двери. Из-под нее в щелку пробивается желтый свет. Значит, Его Светлость все еще здесь.
Велю себе собраться и стучу в дверь. Ответа нет. Стучу настойчивей, и, прежде, чем костяшки пальцев проходятся по полотну в последний раз, дверь открывается.
– Ты…! Не слишком ли это?! – выпаливаю я, а затем тут же теряю дар речи, когда вижу во что Арон одет.
Точнее, совершенно ни во что. Его мощный рельефный торс абсолютно обнажен, а смуглая кожа играет каплями воды. Он стоит в одном лишь синем полотенце, намотанном чуть ниже пояса.
Меня охватывает такое смущение и паника, что я тут же хочу убежать, но Арон одним движением выцепляет мою руку и втягивает в комнату.
За его спиной захлопывается дверь. Арон преграждает выход своим мощным телом, и я стараюсь смотреть куда угодно, только не на него.
– У тебя ко мне какая-то претензия? – в его голосе по-прежнему звучит агрессия, и это помогает мне вспомнить, зачем я пришла.
– Ты забрал письмо моей сестры, – заставляю себя говорить, а затем смотреть ему в глаза. С последним я, явно, поспешила. Лучше отвернуться, не то опять собьюсь с мысли. – Ты запер меня, точно рабыню, а теперь еще почту забираешь? Даже узники имеют право на письма."
"– Ты говоришь с креслом или со мной? Смотри на меня, – приказывает он, напрочь игнорируя все, что я сейчас сказала.
Посмотреть? Серьезно? Только это сейчас интересует? А я не хочу, не могу. Как вообще можно смотреть в глаза обнаженному мужчине? Я же не слепая, не могу игнорировать то, что врывается в сознание.
– Лучше поговорим в другой раз, когда ты будешь одет, как подобает, – хочу высказаться строго, а голос срывается. Во рту сухо, как в пустыне. Делаю шаг к двери, надеясь, что меня выпустят.
Не все так просто.
– Тебя смущает мой вид? – слышу усмешку в голосе. Вот только она подобна яду. Нет в ней ни грамма тепла. – Пора начинать привыкать, Элла. Я – твой законный муж.
– Который запер меня здесь, как преступницу! – отвечаю ему я, тем самым вызывая в нем волну еще большей злости. Он отворачивается, но ровно через секунду возвращается ко мне еще более пугающий взгляд. Его сознание застилает злоба.
– Я очень стараюсь не думать об этом, Элла, а ты постоянно напоминаешь.
