Что вчера произошло?
— Я вызвал лекаря и он вколол тебе противоядие. Тебя напоили каким-то возбуждающим зельем, отключившим сознание. И мне очень интересно узнать, кто посмел?
Обхватываю чашку с горячим кофе ладонями. Руки стынут. А в голове колотится только одна мысль: Рэм не воспользовался ситуацией. И он не потребует выполнения условий пари.
— Кто напоил тебе этим, Анна? — спрашивает он.
48
— Кто напоил тебе этим, Анна? — спрашивает он.
— Тот, кто боится дуэлей и присылает вместо себя наемных профессионалов, — пожимаю я плечами.
И тут же принимаюсь за еду. Корю себя, что так глупо попалась в ловушку Ласко. Очень обидно получилось.
— К сожалению, у гражданских есть право выставлять вместо себя бретёра, — генерал морщится. — Но я достану его по другому. Видимо, в прошлый раз он быстро оправился, раз не понял урока.
Не пытаюсь узнать, что было в прошлый раз. Наверное, какая-нибудь потасовка. Признаюсь честно, ощущаю себя прескверно и не хочу сейчас здесь находиться. Эта невольная близость с Рэмом лишняя и опасная.
Я ему не доверяю.
Несмотря на все — не доверяю.
Заканчиваем завтрак в молчании и я встаю на ноги.
— Мне пора, очень много дел в гостинице, — сдержанно улыбаюсь.
И еще безумно хочу забраться в ванну и смыть с себя запах этого дома. Запах Рэма.
— Ты всерьез собираешься открывать гостиницу? Я могу подарить тебе готовую, с управляющим и персоналом, — предлагает он искренне.
— Рэм, не надо, — качаю головой и еле сдерживаю смех. — Я самостоятельная женщина и... верну тебе эти восемьсот тысяч, когда раскручусь.
Он с шумом выдыхает воздух, наклоняется и ловит меня за руку. Не успеваю моргнуть, как оказываюсь сидящей у него на коленях.
— По доброй воле ты не идешь, — он цокает языком, я же хочу вырваться, но не успеваю — Рэм меня целует.
Не сопротивляюсь, потому что тело прошивает молнией. Это ошеломляет. И... мы целовались раньше, но теперь поцелуй другой. Он тягучий, горячий, откровенный.
Непроизвольно хватаюсь за его плечи, но оттолкнуть не могу.
Нервы оголены, происходящее воспринимается предельно остро. Слишком ярко, слишком на грани.
Я не должна ощущать генерала так. Послушно раскрываю губы под напором его языка, но разум постепенно охватывает паника. Словно я несусь на огромной скорости в пропасть, еще немного и я сгорю...
Сгорю, взорвусь.
Память накрывает страшным воспоминанием из прошлой жизни. Авария, шрамы. В последние месяцы всё было так хорошо, я почти забыла... И снова ощущение опасности.
