Смотрит на Шейлу, которая дрыгает ногами, и рявкает:
— Майлз, я же велел проводить мою жену до отеля.
Водитель вздрагивает и отпускает Шейлу, но она спотыкается, каблук подламывается и гордая красотка падает в гравий. Вскрикивает, больно разбив колено.
Я скрещиваю руки на груди и наблюдаю.
— Рэм, — жалобно зовет она и с трудом поднимается на ноги. Подол красивого платья задрался, кудри неопрятно падают на лоб. — Почему ты принимаешь эту лгунью? Не видишь, что она снова интригует?
Генерал смотрит на нее с плохо скрываемым отвращением.
— Хватит позориться, убирайся, — цедит он.
Я удовлетворенно вздыхаю.
Бумеранг существует. И кто у нас теперь истеричка?
Развернувшись, быстро ухожу. Водитель бежит за мной, я слышу за спиной его торопливые шаги.
— Простите, леди Грэхем, — бормочет он сконфуженно.
— Леди Мойрош, хотели вы сказать, — я улыбаюсь.
Перед тем как зайти в Блаш-отель, быстро привожу себя в порядок, вытираю лицо мокрой салфеткой и скалываю волосы на затылке. В холле гостиницы меня зовет ночной портье.
— Вам письмо из Торна, — говорит он и передает мне светящийся фиолетовым светом квадратик.
Как только дотрагиваюсь до него, свечение пропадает и послание раскрывается. Пишет экономка — они нашли ключи от люка!
«Очень вас жду. Господин Роммер обеспокоен, считает, ваш дядя способен на новую подлость».
Хмурюсь. Пытаюсь понять, что еще может предпринять родственник, чтобы отнять у меня особняк.
В номере я все-таки принимаю ванну. Мне есть что обдумать.
Кручу в руках договор с Рэмом.
Этот шедевр генеральской мысли смотрится издевкой. Как и все дурацкое пари в целом. А ведь он серьезный человек. Не легкомысленный мальчишка, и не идиот точно.
Он все продумал, чтобы не дать бывшей жене сорваться с крючка. Не учел только одного — я не Анна.
Утром я в последний раз выгуливаю пуделей и потом направляюсь в центральный парк. Воспоминание о маленькой девчушке Лавинии и ее маме не отпускает меня.
Этот мир, такой красивый и стильный, имеет неприглядную изнанку и от этого становится не по себе.
Я нахожу художницу на главной аллее. Она сидит перед мольбертом, но желающих попозировать не так уж и много. Она лениво что-то набрасывает на куске картона, а рядом на низкой скамеечке пристроилась Лавиния.
— А вот и я, — приветливо машу рукой и приземляюсь на колченогий стул.
Женщина поднимает голову. Погруженная в свои невеселые мысли, она не сразу узнает меня.
— Вы обещали мне портрет.
