Нелюбовь

Оно не тревожило меня особо, я давно к нему привык и негатива по этому поводу не испытывал, просто вдруг его не стало. И вроде сплю все так же один, отношений нет, ни черта по факту не изменилось, но вот ощущение это прошло. Уже не кажется, что мне поговорить не с кем или что я никому не нужен. Начинаю подозревать, что влюбленность на самом деле не так плоха, как кажется.

– Да, – отвечает рыжая через семь гудков. Я считал. Говорит негромко, шепчет почти. А что такое?

– Рыжая, у тебя все в порядке? – С ней может случиться что угодно.

Я ей не особо доверяю, она вечно куда-то свою задницу тащит, а потом на нее приключения липнут.

– Все хорошо, я просто дома, а тут папа, а еще Владимир, он его внутрь пригласил. Папа на два дня в гости, я тут под присмотром двух церберов, поэтому совсем-совсем не могу говорить. Убежала в ванную на минутку, чтобы тебе ответить.

– Я понял. Ладно, иди, чтобы скандалов не было. Как освободишься там – свисти. Я… вообще-то соскучился.

Последнюю фразу говорю с трудом, но от чистого сердца.

Я так-то милым вообще не умею быть, мне сложно дается это все, гораздо проще сделать что-то, чем сказать. А как делать-то, когда у принцессы моей охрана круче, чем у мавзолея? Приходится учиться говорить словами, язык о зубы бить. Докатился. Тридцатка не за горами, а я учусь чувства словами демонстрировать.

Дашка молчит долго, я даже думаю, что трубку бросила, но слышу в динамик, как Вольт лает. Ясно, просто напугал девчонку своими высказываниями, походу мне еще долго учиться искусству разговоров надо.

– Я тоже, – шепчет она неуверенно, а потом все-таки бросает трубку. Ладно. Это прогресс. Даже очень хороший. Настолько, что я опять как пациент дурки еду домой с улыбкой на лице, ну что за добрый вечер? Точно клиника, нельзя столько улыбаться, ну как ребенок.

Первая половина дня проходит быстро и незаметно. Дома принимаю душ, ищу одежду поприличнее, собираюсь, еду за цветами для Крохалевой, покупаю конверт для подарка от команды – почему-то решили мне предоставить сбор денег для молодоженов.

Встречаем у ЗАГСа, поздравляем, еще полчаса терроризируем город громким смехом и взрывами шампанского, а потом расходимся, оставляя молодую семью наедине со своим счастьем, и… И наступает снова то самое ощущение идиотского одиночества.

Потому что Дашке не напишешь: не хочу, чтобы отец ее увидел, от кого сообщения, и начал промывать мозг. Другому никому писать не хочется, а провести вечер в баре, как раньше, естественно, нет никакого желания.