Нелюбовь

А во-вторых, эта белобрысая скотина улеглась мне на руку, а печатать левой вообще издевательство, – звучит на ухо из динамика чуть сонным голосом, и я чувствую, как по лицу улыбка тянется. Это очень мило, если честно. Так и вижу, как этот огромный медведь лежит на кровати, а у него на руке сопит мой малыш. Разве может быть что-то милее? Мне кажется, нет.

– А пришли фотку, как он спит, и я тоже пойду, – шепчу я в голосовом и отправляю, ожидая фотографию. Я так люблю это белое солнышко. Он же почти ребеночек.

– Не шепчи так больше, рыжая, я не железный.

От его голоса, хриплого и негромкого, волосы дыбом встают, а по всему телу электричество пробегает. Я не думала даже о такой реакции, но это же Леша… Он совершенно непредсказуем. У него разгон от медвежонка до тигра полторы секунды, и смена его настроения даже на расстоянии чувствуется.

И мне так по-женски хочется немного над ним поиздеваться… В сотый, наверное, раз. Но я же девочка. Мне можно. Поэтому зажимаю микрофон и говорю негромко:

– Алексей Владимирович, просто пришлите мне фото ребенка, и никто не пострадает.

Через несколько секунд Леша присылает фотку Вольта, лежащего уже на его груди. Он на огромном Леше выглядит еще меньше. Совсем крошечный. Следом прилетает сообщение.

Чудовище: Коза ты, рыжая, а не Рапунцель. Спокойной ночи.

И я уверена, что перед сном он будет думать обо мне. С этими мыслями быстро засыпаю.

А утром просыпаюсь от неприятной тошноты. Очень доброе утро, не было печали.

Чертовы месячные. Я и вчера проснулась с трудом, ох уж этот чувствительный организм. Нужно будет уговорить Володю или папу сходить в магазин за лимонами, они всегда спасают меня, а заранее купить всегда забываю.

Выхожу из комнаты, чувствую запах кофе. Папа проснулся. Он пьет такой крепкий, что пахнет всегда на весь этаж. Умываюсь быстро и иду к нему на кухню. Смешной сидит, помятый, кружка с фламинго. Ему идет.

– Доброе утро, папуль, – говорю я, когда понимаю, что папа о чем-то так крепко задумался, что даже не заметил, как я вошла.

Поднимает взгляд, чуть дергается от неожиданности, но улыбается. – Чего задумался?

– Доброе утро, доча. – Он поднимается с места и подходит ко мне, целуя в щеку. И вот мне снова словно десять. Наше совместное утро. Не хватает только бутербродов с сыром и маслом и рюкзака у входа, ждущего, когда папа повезет меня в школу.

От воспоминаний слезы накатывают.