Чтобы подняться с подземки, нужно было снова приложить ключ к двери, но я не успела его даже достать: она открылась, и мы с бывшим столкнулись нос к носу. Я не видела Мирослава с того самого вечера, когда он приехал меня спасать. Теперь Мир в точности выполнял договоренности, обозначенные в мировом соглашении.
— Привет.
— Привет… — каким-то быстрым лихорадочным взглядом пробежался по моему лицу и потянулся к пакетам. — Давай, помогу."
"— Не нужно… — пыталась возразить, но он уже забрал и открывал мне дверь, пропуская вперед.
— Как дела? — смотрел на меня слишком жадно и пристально, особенно с учетом новостей о его женитьбе в мае. Сама не читала, но «добрые анонимные люди» скинули статью. Мне-то что! Я не искала подтверждения или опровержения, мне не интересно.
— Хорошо, — ответила, повернувшись к нему. Мирослав нахмуренно смотрел вниз, в пакет. Затем потянулся и достал черный член, который я впопыхах засунула туда.
— Я рад, что у тебя все хорошо, — медленно поговорил, разглядывая изделие.
Я бы даже сказала, произведение искусства из супер нежной резины. — Похоже на французский багет, — Мирослав оценил длину. — Только черный.
— В Париже много африканцев, — ровно ответила я. Лифт неожиданно остановился на пятом этаже: Мир резко спрятал фаллос под пальто, а я натянуто улыбнулась. Соседка поднималась на мой этаж вместе с песиком — там была небольшая игровая для карликовых собачек.
— Здравствуйте, — поздоровались хором, затем ехали молча. Я задумалась о комичности ситуации: бывший муж прятал за пазухой член, купленный бывшей женой! Когда выходила из лифта, зацепилась шпилькой за стык в ковровом покрытии.
— Ой! — щиколотку коротко прострелило.
— Нога? — Мирослав ловко перебросил пакеты, а затем легко подхватил меня.
— Все нормально, — пыталась отнекиваться, но он уже позвонил, и нам открыла няня.
— Что случилось?! — ахнула Аня. Мирослав передал ей пакеты и усадил меня на пуфик.
— Ногу подвернула, ничего страшного, — отмахнулась, пока бывший снимал с меня уличную обувь.
— Мама пр-ришла, — выбежал Рома, — и папа вер-рнулся, — у него начал получаться звук «р». — Пап, оставайся, будем спать вместе.
Мы с Мирославом переглянулись: он тосковал, я чувствовала. По сыну, по семье, а может, обо мне. Не знаю, было ли ему хорошо там, но явно хуже, чем было с нами. Слишком господин Нагорный напряжен, раньше он таким не был. Его энергетика изменилась, словно потерял что-то важное, да так и не смог найти.
