Я не знал, что между ними точно и в подробностях, но третьим быть не намерен. Это очень погано. Возможно, и Яна сейчас примерно на моем месте: когда штормит и не понимаешь, что именно тебе нужно. Ей необходимо понять это самой. Я сам не так давно маялся и плыл по течению, в итоге принял решение женщины — получилось откровенно хуево. Яне я такого не желал…
— Пап, а можно Губика взять с собой к маме?
Как я понял, Лика сама позвонила Николь и пригласила остаться у нее. Это было редкостью. Обычно их встречи заканчивались походом в кафе после школы, затем я отправлял за дочерью водителя, а дома ее встречала Валентина Григорьевна — не то чтобы няня, скорее присматривавшая за Ники, пока я не приеду.
Если мне нужно, то и на ночь оставалась.
— Возьми, покажи, но щенка я потом домой заберу. На ночь не нужно. Он только начал привыкать к пеленке дома, там в принципе все обоcсыт. Хотя было бы неплохо. К Лике у меня появилась стойкая неприязнь: если равнодушное отношение к дочери и своим обязанностям матери для меня секретом не было, то цинично оставить детей в беде — это выше любой безалаберности.
Это ноль эмпатии и минимального чувства человечности.
— Ты меня отвезешь? — удивилась Ники, но какой-то особой радости в голосе не слышалось. Мне кажется, Николь поняла, что я не стал счастливее, когда мы с Ликой съехались, и не хотела этого больше.
— Мне нужно переговорить с твоей матерью, — коротко ответил. Пояснительную беседу провести: как можно и как нельзя себя вести.
Я сам сел за руль, а дочка сзади возилась с Губиком.
Салон кожаный, поэтому пописы, если что, будет легко вытирать, главное быстро, пока не впиталось, кожа натуральная вообще-то.
— Мама, смотри, у нас теперь собака! — похвасталась Николь, когда дверь открылась.
— Собака?! — удивленно вздернула бровь Лика.
— Это подарок нам с Ромиком. У него скоро день рождения. Собачка его, но живет у нас.
— Мирик?! — воскликнула Лика, когда я вышел на свет, так сказать. Интерес к Губику, как и к Ники, был потерян сразу.
— Проходи, — широко распахнула дверь и начала кусать губы, чтобы придать им цвет. Я только сейчас понял, что без косметики ее не видел особо. У нее всегда что-то на лице, тот самый образ сериальной блондинки, который стал ее вторым я.
— Я хотела с тобой поговорить, — начала мурлыкать.
— Я тоже, — и посмотрел на дочь: — Ники, иди к себе в комнату, поиграй с Губиком, — сам сделал приглашающий жест, чтобы Лика следовала за мной, прикрыл дверь и посмотрел на нее.
