Я не скучал по тому времени, но иногда вспоминал с улыбкой. Много с той поры воды утекло, и ошибок тоже было много. Если бы мог, что изменил бы? Хм… С одной стороны ощущал себя закаленным: удержал бизнес и начал работать на полную легализацию; с Ликой развязался окончательно и бесповоротно. Смог стать отцом своим детям не только в качестве галочки в графе свидетельства о рождении. С другой, все не так радужно. Я вспомнил, что такое ревность: в браке Яна не давала поводов, она была идеальной спутницей, а потом… суп с котом, точнее, со мной.
Видел, как моя женщина стала чужой. Пережил боль и потерю, которую осознал далеко не сразу. И все-таки я все еще дышал. Я стал старше на год. Яна тоже завтра станет старше на год.
— О чем задумался? — Рус шутливо хлопнул по плечу.
— Да так… О вечном, — отшутился, и мы принялись боксировать, как во время нашей молодости. Руслан действительно очень долго с нами. Он старше на пять лет и когда-то учил меня драться. Мы не братья, но близко. — У Яны день рождения, — все же поделился, — и я… — развел руками.
Именно в ночь меня сильнее всего качало на эмоциональных качелях. За четыре недели нашего скупого общения я прошел все стадии принятия, но торг возвращался постоянно, потом гнев, отрицание, к утро только принятие и пробуждение. Но не сегодня… Я достал телефон и открыл наш диалог: последним было мое сообщение и одно набранное, но не отправленное, только нужно удалить одно слово «тоже».
Я тоже тебя люблю
Я тебя люблю — так нужно. Исправил и, выдохнув, нажал на отправку.
Яна должна знать, но это ни к чему ее не обязывало. Она просто должна знать!
— Дядя, тебе тридцать восемь годиков, — попенял Рус. — Бери и делай, а не яйца мни!
— Ты сам-то как? — спросил негромко. Жена и дочь Загоева вернулись из поездки, только не домой. Лали ушла вместе с Соней, сына Руслан не отдал. Ждал, когда женщины его семьи одумаются и вернутся."
"— Нормально, — жестко обрубил. — Веду с женой агрессивные переговоры. С Сонькой, правда, некрасиво вышло… — губы в нитку превратились.
Дочь его ненавидела. Мне подробностей не докладывали, но что-то там с балериной, которая по-тихому эскортом подрабатывала, да так, что на член Загоева наткнулась. Соня узнала. Причем здесь был я и ее якобы влюбленность? Не понятно, но девочка извинилась передо мной. К другу за разъяснениями я не лез. Он и так весь как провод в грозу: работает, шутит, с мужиками отдыхает, а взгляд всегда где-то там, как та самая пресловутая истина, но, чую, скоро током шарахнет.
