Но я боялась. Боялась, что откажет, что как женщина сейчас я могла быть не привлекательна для него. Мирослав давал мне время снова привыкнуть, двигался навстречу на пресловутые восемьдесят процентов, а оставшиеся двадцать преодолеть должна я. Меня разрывало от желания броситься ему на шею и одновременно спрятаться под одеяло. Может, нужно спрятаться под одеяло вместе?
— Яна Николаевна, я с вами, — Олег непросто открыл дверь, но и собрался идти со мной по магазинам.
— Со мной мама, — в который раз повторила.
— Не положено, Яна Николаевна. Мне Мирослав Константинович голову оторвет, если не дай бог с вами что-то случится.
— Яна, пусть идет, будет кому пакеты носить, — мама явно не против личного носильщика. — Ну куда ему без головы? — выразительно кивнула на молодого и симпатичного водителя. — Ему семью строить, да детей рожать.
— Ну, для этого не голова нужна… — пошутила я. Мама по-матерински наградила строгим учительским взглядом. — Ладно, сдаюсь.
Мирослав уже как неделю в командировке, должен прилететь завтра.
Он был далеко: в Новосибирск к Святославу нужно было. Я тоже хотела бы, соскучилась по Ярине, да и в Сибири никогда не была. Но Рома неожиданно схватил где-то кишечку, рвало два дня. Мир собирался все отменить, боялся, что зарожусь, а бросать больного ребенка и лететь нам обоим не хотелось, больше волнения, чем отдыха. В итоге моя мама приехала погостить: и с Ромой помогла и за мной присматривала. Мирослав звонил каждый день, держал руку на моем пульсе круглые сутки.
— Я в примерочную, — выбрала несколько новых повседневных нарядов. Восемнадцать недель, но живот округлился совсем чуть-чуть: при правильном выборе одежды вообще не заметно. В университете пока не знали. Из родни в курсе только мама и свекровь. Они знали, что я беременна и все. Остальное наше с Мирославом дело.
— Ты у нас еще или домой поедешь? — спросила у матери, наблюдая, как Олег сгружал пакеты в багажник.
— Уже выпроваживаешь? — сделала вид, что обиделась.
— Конечно, нет, — поцеловала в щеку, и мы вместе сели на заднее сиденье.
— Тебя доставлю в целости и сохранности домой и поеду, — сказала мама. — Твой благоверный замучает же!
Она была уверена, что мы снова сошлись. Полноценно. Фырчала и подкалывала, но не лезла с советами и не пыталась изменить ситуацию. Мама не знала, что наше сожительство как бы фиктивное, по сути. Мы не муж и жена.
— Привет, — поздоровалась с детьми и подругой Николь по танцам.
