Если бы я попросила мужа, он бы организовал Илоне даже учебу за границей: мне Мир не отказывал, да и у меня самой после развода, затем повторного брака, полная финансовая независимость и свобода, но я не стала помогать.
Да, папа во многом сам виноват, но я никогда не любила судить людей в давно прошедшем времени. Два года назад его схватил инсульт, и вторая жена быстренько развелась с ним. Отца выходили: врачи, лекарства, реабилитация. Мы наняли сиделку, даже мама не осталась равнодушной, хотя долго злилась на него за молчаливую покорность второй жене.
Готовила диетические блюда и привозила четыре раза в неделю. Сейчас он на ногах, работает, живет один. За год лежачего образа жизни его ни разу не навестила Илона и вторая бывшая жена. Может, мать запретила, может, еще что-то — мне было неинтересно, но такого отношения ни понять и ни простить. Пусть сами как-нибудь. Семья это про другое. А если про тебя вспоминали только в контексте материальной помощи — это потребительство какое-то.
— Яна! — подняла голову и повернулась.
Николь неслась к нам с бешеной скоростью. — Вот, — отдала мне телефон. — Этьен написал, а я не пойму посыл: он ждет меня или ждет с группой? Просто как участника?
— Какой Этьен? — Мир поднял голову и снял очки."
"— Тш-ш-ш, — снова надела ему их и надвинула кепку на глаза, затем прочитала сообщение. Николь общалась онлайн с разными людьми и познакомилась с французом: мальчик на пару лет ее старше. На Мальте он тоже будет. Ники все никак не могла разобраться: у них симпатия или он просто вежлив? — Думаю, он ждет и тебя, и группу, — не стала читать их переписку, чтобы оценить.
Главное, чтобы вернулась домой без разбитого сердца и взрослых проблем. Мы давно обсудили взросление, близость и последствия. Надеюсь, Ники помнила.
Для меня было очень показательно, что Николь пришла к нам с Миром и попросила о помощи. Не просила отца о конфиденциальности, а рассказала нам двоим. Мы тогда только переехали в новый дом: играли с крошкой Авророй, она ползала, пыталась встать на ножки, но забавно плюхалась на попу.
Это было года три назад. Ники позвонила мать: встретиться хотела, рыдала о своей материнской любви, просила отца смягчиться и забрать ее от нового мужа. Да-да, вот это все вывалила на девочку четырнадцати лет, еще и после того, на чем закончилось их общение.
Ники все рассказала нам и попросила избавить ее от общения с этой женщиной. Да, именно так и сказала. Она никогда больше не называла Лику матерью. Это грустно.
