Я много видела разводов в мире богатых и влиятельных, будучи женой Нагорного, и наш очень даже цивилизованный. Никто, абсолютно никто не застрахован от ситуации, когда «долго и счастливо» заканчивалось подписанием документов о расторжении брака. Но важно как вы из этого выйдите: мне хотелось бы думать, что делаю это достойно. Мирослав дал мне очень много: морально, физически, материально тоже, да. Он хороший отец, Рому любит, приезжает, берет к себе. Меня тоже никогда не обижал. Да, он никогда меня не любил так, как мне хотелось бы, но… От этого тоже никто не застрахован.
— Мам, ты ж сама хотела чтобы я развелась, — с улыбкой поддела.
— Хотела! Но я тебя знаю, Яна: если ты не рыдаешь в подушку, не значит, что не страдаешь по этому кобелюке! — именно в этот момент позвонили в дверь. И это «кобелюка».
Я пошла открывать, но перед этим надела бордовый лодочки в тон наряду. Классическое платье с открытыми плечами, декольте и роскошным разрезом, подчеркивающим длину ног.
— Подожди в машине, — шепнула, приоткрыв дверь.
— Мама дома, — очень не хотелось тычков и фырчаний при Ромке. Мы с Миром достигли равновесия в вопросах нашего взаимодействия относительно сына и благодаря этому сын тоже принял это как новую норму. Но это хрупкая конструкция: если его начать науськивать… Все полетит в чертям.
— Ян, ты такая красивая… — кажется, Мир меня не слышал, а вот мама.
— Красивая, да не твоя! — включила тещу. Злую тещу.
— Мама моя! — сын вылетел встречать отца, но обнял меня.
— Твоя, конечно, твоя.
— Ну и меня обними, — пробурчал Мир. Высокий, красивый, породистый. Да, именно таким я его увидела в первый раз, но подкупило не это. Сразу видно, что он мужчина при деньгах, но в нем абсолютно не было, да и сейчас нет, высокомерия, надменности, жесткости, присущей сильным мира сего.
— Буду поздно, — предупредила маму и поцеловала сына. За нами закрылась дверь, и я услышала:
— Нужно будет остаться на ночь, Ян. Нас на выходные пригласили.
Я повернулась к нему, принимая его локоть и надменно произнесла:
— Не наглей, Нагорный.
Ехать было минут сорок: я отвернулась к окну, а Мир, наоборот, повернулся ко мне. Машина большая, представительский роллс-ройс, но наши колени все равно иногда соприкасались.
— Все нормально? — услышала негромкое. — Как на работе? Как вообще живешь?
Я повернулась и буквально уткнулась в его шею, настолько близко сидел.
— Хорошо, — пожала плечами. — Привыкла к квартире. Рома тоже.
— Он скучает по своему дому.
— Это пройдет.
