Но если появится, значит, это точно будет не просто так.
— Это комплимент тебе и твоему вкусу, — Эрик примирительно соприкоснулся бокалом с моим. — Не забудь, в конце месяца гуляем.
Полночи не спал, надеялся, что Яна выйдет на связь и как-то отреагирует на записку. Но писала мне только дочь: она извинялась и боялась, что я ушел и не вернусь. Я игнорировал. Конечно, это неправда. Просто сейчас мне нужно было время остыть, а Николь должна поразмыслить над своим поведением и сделать выводы. Ее я точно не брошу, как бы ни было тяжело.
У Нагорных так не принято.
Утром забрал сына. Увы, Яну снова не видел: няня уже была у нее. Чуйкой понимал, что дома, даже запах сирени нос щекотал, но меня избегала. Я не настаивал, понимал, что в своем праве. Она точно никому ничего не должна, особенно нам с Ники. Мы сами ее отпустили, а потом потеряли окончательно. Но Ромка мой, и меня сын любил. Я постараюсь сделать все, чтобы с возрастом он еще и уважал меня, а пока…
— Ну что, мужичок, — мы с сыном вечером устроили себе баньку, чтобы потом сразу лечь спать, распаренными и отдохнувшими, — веничком пройтись? — слегка пришпорил его по худеньким ножкам.
— Не-ет! — запищал Ромка. Такой забавный: в тонкой простыне на бедрах и в широкой банной шапке, как и я.
Мы здорово провели день: играли, катались, гуляли по лесу до красных носов. Без сложных вопросов и грустных мыслей. Было очень легко. Наверное, теперь только с Ромой мне по-настоящему легко.
— А по мне пройдешься? — предложил сыну отходить меня березовым прутиком.
— Ох, бл…
Блядь! Как говорила моя мама: херачит с пролетарской ненавистью! Тяжелая рука у моего сына…
В понедельник из отеля в Новосибирске я созвал онлайн-совещание с попечительским советом и администрацией школы. Эту гадкую ситуацию нужно решить максимально быстро. Директору принести публичные извинения, а Николь забрать из школы. Думаю, это закроет рты злопыхателям всех возрастов. Ну или они тоже перестанут учиться в нашей школе."
"Я очень надеялся увидеть Яну, и что узнаю? Она уволилась! Просто взяла и ушла! Я же просил! Я обещал все исправить… Какая же ты гордая, Мудрёна.
Она ведь так любила свою работу…
— Виталий Борисович, вы подписали заявление Яны Николаевны? — набрал председателя управления образования Петербурга. Мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы я уточнял, кто эта женщина. Какого хрена?! Почему меня не поставили в известность!
— Мирослав Константинович, что я могу? — отнекивался. — Это ее решение.
