— Оль, не хочу заходить, давай с кофе на улице постоим, — позвонила ей. — Я тут во дворе лавочку нашла, с тебя пара журналов, чтобы присесть.
Февраль выдался сухой и холодный, но я лично устала от снега, поэтому мне уже не хотелось влажной слякоти. Душа требовала весны. Скоро, уже скоро.
— Здравствуйте, Яна Николаевна, — ко мне подошел Олег, водитель Мирослава.
— Здравствуй, — улыбнулась. — За дочкой босса? — спросила нейтрально. Вся близость, которая оставалась к Николь, выдохлась. Нет, у меня к ней не было негатива, но мы реально стали чужими.
Казалось бы, столько лет жили под одной крышей как родные люди, а понадобилось совсем немного времени, чтобы отдалились, как незнакомцы. Раньше у меня щемило сердце за нее, сейчас смотрела на приближающуюся худенькую фигурку в красивой модной шубке и ничего не чувствовала.
— Здравствуйте, Яна Николаевна, — поздоровалась, несмело посматривая на меня.
— Здравствуй, Николь, — не старалась поймать ее взгляд или облегчить неловкость.
Пусть едут домой, чего рядом стоять. — Олечка! — мы обнялись. Она строго взглянула на ученицу.
— А ты чего ждешь? Домой поезжай.
— До свидания, — проговорила Ники.
Я кивнула и улыбнулась Олегу.
— Держишь всех в ежовых рукавицах? — показала Ольге большой палец.
— А то! — передала мне стаканчик капучино из автомата. — Мне попечительский совет дал конкретные указания: никому и никаких поблажек. Камеры теперь везде, кроме кабинок в туалете, прикинь!
— А у мальчиков? — нахмурилась.
— Там же писсуары.
— Их оградили: и честь сохраним, и всякие буллинги, приколы, курения — все увидим, накажем, прекратим.
— Ничего себе, — удивилась переменам.
— Твой бывший очень жестко настроен. Он, кстати, выдвинул и поддержал мою кандидатуру. Признавайся, ты попросила?
— Я с ним не пересекаюсь практически. Не я.
— Значит, сам. Приятно, — Оля подбоченилась. — За дочкой коршуном следит. Она теперь тише воды, ниже травы.
— А мать ее? Не прибегала к тебе?
— Кто?! — фыркнула Оля.
— После того скандала ни разу ее не видела! — закатила показательно глаза. — Еще кое-что: Нагорный твоей систер грант на обучение выписал. Вот такой реверанс…
— Я знаю. Отец звонил. Это не грант, Оль, Мирослав сам заплатил. Не знаю почему, — развела руками."
"Мне и Марина звонила: хвасталась и благодарила одновременно. Была уверена, что это по моей просьбе. Ну и сетовала, что я такого мужика проворонила.
