Во взгляде мелькает протест и даже ярость.
— Даша снова сошлась со своим бывшим мужем, которого Адам с рождения называл папой. Когда ей нужны были деньги — то и я был нужен, но как только с финансами наладилось, она всячески препятствует встречам с сыном. И с одной стороны я её понимаю, а с другой — отказываюсь.
Что сказать в ответ — не знаю. Но почему-то думаю о том, что со своей девушкой он не делится личными переживаниями. Во всяком случае хочу верить, что это личное сейчас — только для меня.
— Я соскучилась, Ян, — произношу открыто и искреннее.
После сказанного — дышать перестаю.
Каминский впивается в меня глазами, зубы сжимает. Я не жду того, что он бросится ко мне сию же секунду, хотя всё бы за это отдала.
— Увидела тебя внизу и не смогла не подойти. Ты, как я вижу, не изменяешь своим вкусам. Всё по блондинкам.
Это не звучит как укор, но, наверное, воспринимается именно так. Ну и пусть.
Ян делает шаг навстречу. Затем ещё. Как только расстояние между нами сокращается до минимального, он выхватывает у меня из рук сигарету и, щелчком пальцев, отправляет её куда-то в сторону.
Я шумно выдыхаю, когда обрывается пульс. Зажмуриваюсь, как только Ян зарывается пальцами в мои волосы. Тихо и жалобно стону.
Когда-то давно я не хотела идти на диалог — теперь мечтаю, чтобы он не молчал. Я не видела его любви, но когда оказалась на другом континенте, то захлёбывалась от её нехватки. Он единственный, кто принимал меня любой. Несовершенной и вовсе неидеальной.
— Прости, — шепотом прошу. — Это не обвинение.
Ни в коем случае.
Ян делает глубокий вдох, мягко поглаживает кожу головы кончиками пальцев. Молчит, притягивает меня чуть ближе. Его запах везде: на теле, одежде и под кожей. Родной, любимый. Лучший.
— Ты меня по стенке размазала, Майя, — также негромко произносит, щекоча дыханием висок.
Он собран, но знаю, что в глубине души жутко растерян и не знает, что со мной делать. В клубе его сильно-сильно ждут.
— Без тебя было хреново, просыпаться не хотелось. Я был для тебя не таким.
И не тем. Что изменилось?
Наверное, всё. Но теперь и меня размазывает. Накрывает, топит в чувствах.
Ян перемещает руку, поглаживает мою щёку. Я не сдерживаюсь и, слегка повернув голову, нежно целую его в ладонь.
— Прости, — снова прошу.
Собственные поступки кажутся нелепыми, глупыми. Его — не настолько критичными и вполне простительными. Годы счастливого брака тому подтверждение.
Я ведь в глубине души понимала, что он — мой. От кончиков пальцев до кончиков волос.
