Дана Александровна клянётся, что кроме меня никого в доме не будет. Мы по-дружески поболтаем, приготовим гефилте фиш — пожалуй, самое известное блюдо еврейской кухни. Тем более, я давно хотела научиться. И вот он, прекрасный повод.
Следующая неделя пролетает молниеносно. Я готовлюсь к новому учебному году, активно включаюсь в рабочий процесс. В начале сентября в университете пройдет пятая международная научная конференция. У Романа был готов материал, поэтому я только и делаю, что достаю его своими звонками.
В субботу утром стою на пороге дома бывшей свекрови. Мои руки увешаны подарочными пакетами с одеждой, сладостями и алкоголем. Сердце громко бахает.
Как только Дана Александровна открывает дверь и бросается меня обнимать — эти пакеты выскальзывают из моих рук и падают на пол.
Я не чувствую ни скованности, ни натянутости в общении. В доме так же чисто и уютно. И, ко всему прочему, все семейные портреты на своих местах, даже наши с Яном.
— Я боялась, что вы не захотите меня видеть, — тихо проговариваю, после чего выслушиваю тонну нравоучений и окончательно расслабляюсь.
Надеваю фартук, связываю волосы. Приступаю к готовке и рассказываю о том, как провела год в Америке.
Дана Александровна внимательно меня выслушивает и задаёт много вопросов. Следом рассказывает о себе. Что за последние несколько месяцев немного сдала, поэтому размышляет над тем, чтобы в скором времени уйти на пенсию и осесть дома.
— Буду нянчить внуков, — с улыбкой произносит. – И твоих тоже."
"Разговоры о детях, как ни странно, вовсе не раздражают.
— Даже если они будут не от Яна? — спрашиваю, прищурившись.
— Они будут от тебя, а ты — моя дочь, Майя.
Я с горечью думаю о том, что родная мать так не принимала меня после возвращения. Мы не готовили вместе, не разговаривали по душам. Всё, что я слышала за то время, что была у неё в гостях — это жалобы на нехватку денег. Подарки она не оценила, а некоторые и вовсе высмеяла.
После приготовления рыбы, мы выпекаем печенье. Оно получается нежным, хрустящим и в меру сладким.
Как раз идеально подходит под чай.
В какой-то момент я замечаю, что Дана Александровна начинает всё чаще смотреть на часы, а затем и на экран своего телефона.
— Вы кого-то ждёте? — наконец догадываюсь.
— Ян обещал, что заедет на обед.
Я цепенею. Из груди рвутся шумные рванные выдохи.
— Вы говорили, что кроме меня здесь никого не будет, — стараюсь напомнить без укора.
Понимаю, что он — её сын, но… Чёрт. Не надо так.
