Вслушаться в слова разговора удаётся лишь тогда, когда ректор упоминает моё имя, обращаясь к Яну:
— Прошу, не забирайте Майю Матвеевну себе, — произносит с улыбкой. – Таких инициативных молодых специалистов днём с огнём не сыщешь. И в декрет её отправлять не торопитесь.
Каминский внимательно выслушивает, стреляет в меня взглядом.
— Не обещаю, — спокойно отвечает.
Мобильный телефон тут же оживает, не дав мне возможности удивиться. Я снимаю трубку, отхожу в сторону. Помогаю водителю сориентироваться, где можно припарковать автомобиль, после чего возвращаюсь к Генриху и сообщаю, что его уже ждут.
Мы вместе с профессором выходим на улицу, болтая о сегодняшнем вечере и щедро одаривая друг друга комплиментами. Когда я волнуюсь, то мне хочется много говорить. Как сейчас, например.
— Доброй ночи, Майя, — произносит Штоль. – И спасибо за то, что терпели меня весь сегодняшний день. Я знаю, что доставляю много хлопот, но не могу отказать себе в том, чтобы даже в семьдесят восемь путешествовать и получать новый для себя опыт.
Я улыбаюсь, машу ему рукой. Захлопываю дверь автомобиля и медленно разворачиваюсь к ресторану.
Ещё на подходе замечаю у колон центрального входа – Яна. Он снял пиджак и, скорее всего, оставил его в помещении. Рукава белой рубашки закатаны до локтя. Они оттеняют смуглую кожу и показывают сильные жилистые руки.
— Отлично выступила, — произносит Каминский, когда я останавливаюсь в нескольких метрах от него.
В ресторане шумно, весело. Но я туда не тороплюсь.
— Ты – лучше. Я сбилась, когда увидела тебя, — качаю головой. — Запнулась, растерялась. Кажется, даже заикалась. Это самое ужасное выступление из всех, что у меня были…
Ян опускает руки в карманы брюк, внимательно выслушивает и не перебивает. Я же то и дело кручу в голове причину его появления. То злясь на то, что он снова ворвался в мою жизнь. То ликуя, что рядом, не в силах прямо сейчас разобраться в себе.
Одно я знаю точно – Каминскому всё это чуждо. Повышенное внимание, интерес.
Он давно утверждал, что от него здесь всегда хотели только денег.
— Иди ко мне, — мягко перебивает мои возмущения.
От этой простой незамысловатой просьбы у меня болезненно тянет в грудной клетке. Первый порыв – сдаться и сделать, второй – сопротивляться до последнего. Потому что боязно, неизвестно. А вдруг не получится?
— Иди. Не бойся, — негромко просит Ян.
В глазах печёт, когда я делаю первые неуверенные шаги. Он — свои уже сегодня сделал.
