Ненаглядная жена его светлости

Сливки снял и уснул, а теперь хочет второе и десерт.

Подтверждая слова отца,  ребёнок повернул голову и зашлёпал губами, пытаясь поймать источник питания.

Софья мысленно хмыкнула – как же быстро супруг перенимает земные словечки и понятия!  Обычно она за собой следит, но временами вырывается.

Здесь раньше и слыхом не слыхивали об обедах из трёх блюд. Собственно, во время трапез этих блюд приносили заметно больше, чем три. Но постепенно с лёгкой руки герцогини всё, что жидкое, то есть супы, стали звать первыми блюдами.

Мясо, гарниры, рыбу – вторыми. Прижилось.

Сын схватил сосок, пару раз дёрнул головой, ощутимо его прикусив, и принялся есть.

Софья любовалась малышом, проводила пальцем по упругой щеке, гладила бровки, ловила губами и целовала ручку.

И не замечала, какими глазами смотрел на них муж и отец.

А Арман тонул в нежности и диком желании укрыть, защитить, загородить от всего мира.

Когда сумасшедшая маркиза выхватила из причёски стилет и замахнулась на Софию, у него сердце остановилось. Пульсар вышел не больше горошины и потух, не пролетев и метра.

Король с графом барахтались на полу, перегородив дорогу, няня закрывала собой ребёнка, и Софа бросилась наперерез Диане, отвлекая внимание от сына.

Не стража, не мужчины-маги – слабая женщина, по сути, ещё девочка, не раздумывая ни секунды закрыла собой няньку с ребёнком на руках!"

"Впрочем,  стража с магами лежали вповалку – дуэль менталистов мало кого пощадила.

И тогда он рванул изо всех оставшихся сил. Ристов маркиз неплохо его помял, впрочем, Арман в долгу не остался, но магическое и физическое истощение давали о себе знать.

  В другое время он бы перехватил обезумевшую идиотку, а тут не успевал. Само собой пришло решение – отбросить леди в сторону и загородить её своим телом.

Стилет вошёл с противным хрустом, и поначалу боли Арман даже не почувствовал. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, это то, как старался смягчить падение жены и не раздавить, ведь он тоже падал, причём  прямо на неё.

Он сделал бы это ещё раз,  если – не допусти, Всевидящий! – ситуация повторится.

Загородил бы её снова и снова, не думая о себе.

Потому что без Софии плохо будет Александру.

А ему, герцогу Д'Аламос,  без Софии плохо не будет.

Без неё он просто ляжет и сдохнет.

Ребенок выпустил сосок, сонно чмокнул и засопел.  Софа некоторое время смотрела не него, потом осторожно переложила в колыбель и встала.

Арман жадным взглядом проследил, как жена поправляет сорочку и  сглотнул.