Ясно, что простолюдин на нарушение договора не пойдёт. Но явиться перед женой с пустыми руками, когда она сама кормит его сына – немыслимо! Он даже воспользоваться порталом в ближайшую неделю не сможет – резерв после прыжка из Меджи почти пуст. А здесь не найти ничего стоящего, что может порадовать женщину, показать, как мужчина её ценит, насколько ей благодарен.Одна надежда на этого лира и его украшения.
– Я согласен!
– Подождите тут, я принесу вам подходящую одежду. Потом покажу, где вы будете ночевать.
Постель всегда чистая, еда простая, но сытная, два раза в день. Посмотрите, и если не передумаете, то потом пойдём к плавильным печам.
Верис вышел наружу и улыбнулся.
Муж миледи, кто бы мог подумать! К матушке он примчался, как же... Нет, свою мать милорд наверняка тоже будет рад видеть, но подарок выбирает для жены, или он, Верис, ничего в этой жизни не понимает!
Можно просто подарить герцогу несколько украшений, это не будет нарушением договора. Но зачем так просто?
Пусть поработает руками, потрудится, попотеет, и правда вложит в вещи душу.
..
Миледи столько времени одна, а супруг только сейчас изволил её навестить. Не известно, что там у них случилось, но вряд ли от хорошей жизни герцогиня отсиживается в такой глухомани. И все под клятвами, охрана такая, что комар не пролетит. Потом, наследнику четыре месяца, отец его ещё даже не видел. У дворян сплошные сложности, кругом враги...
Нет, это он хорошо придумал! И миледи должно понравиться, она удивительная женщина и знает цену труду!
Если бы Арман раньше знал, через что ему придётся пройти из-за желания порадовать жену!
Даже не предполагал, насколько это окажется трудным делом.
И не раз ловил мысль, что по сравнению с жизнью плавильщиков и ювелиров его сидение в Медже было настоящим отдыхом. А он ещё роптал на зной, песок и унылый пейзаж!
В плавильне его рубаха мгновенно промокала от пота, который тут же высыхал, оставляя разводы на ткани и зуд на коже. Бесконечные вёдра угля, мозоли от меха, накачивающего в печь воздух, завораживающее зрелище расплавленного металла, огненным ручейком стекающего в формы.
И опасные брызги, на его глазах за мгновение прожигающие сапоги из кожи бурта, словно они сшиты из стружек.
После отливки пришлось ждать, когда форма остынет. А затем разбивать глину и тщательно чистить фигурку от грязи и окалины. Сначала тряпкой, потом щёткой, потом отполировать кожаным лоскутом до сияющего блеска.
