– Если ты до сих пор ненавидишь жену, то, пожалуйста, ради меня – всё равно веди себя с ней уважительно! Если ты её обидишь, я перестану с тобой разговаривать!
– Матушка, я тебя не узнаю! Ты же морщилась каждый раз, когда при тебе упоминали графиню, а теперь беспокоишься, чтобы она не расстроилась?! Что произошло, пока я на краю мира принимал песчаные ванны?
– Многое, сын. Многое. Ну, иди, – ответила леди Тереза. – Сам всё увидишь. Потом поговорим.
Арман проследил, как мать исчезает в боковом коридоре, и перевёл взгляд на ступеньки, ведущие на второй этаж.
Рист, что же так страшно-то?
Обрадуется ему или останется равнодушна?
Медленно, словно сомневаясь, идти наверх или сбежать, мужчина поднялся и остановился перед первой дверью. Прислушался – тихо.
Толкнул створку и перешагнул порог, медленно прошёл внутрь: гостиная, спальня...
О, да он не в те покои завернул: вон, лежит любимая шаль герцогини. Вряд ли она оставила бы её в чужой спальне.
Значит, комнаты, где живёт Сония, дальше по коридору.
Арман оббежал взглядом обстановку, пока не заметил в стене дверь. Это же вход в смежную спальню?
И не думая толкнул створку и шагнул внутрь.
Сона была там, как и сын.
Но Арман только успел заметить лежащего на кровати младенца и склонившуюся над ним женщину, как Сония увидела вошедшего, ахнула, хватая сына на руки, и...
Герцог почувствовал мощный удар, его спиной впечатало в дверь, а затем вместе с ней вынесло вон из покоев.
Всплеск был такой силы, что у мужчины сразу перехватило дыхание, и после приземления он некоторое время не мог вздохнуть, пытаясь понять, что произошло.
Хотя что тут понимать?
Он появился неожиданно, и Сония испугалась за сына. Зачем он полез через смежную дверь?
Голова гудела, в глазах рябило, уши заложило, ничего не слышно, только видно бегущих слуг, матушку... Рты раскрываются, что-то говорят...
Ничего себе, она его приложила! Наверное, грохот был изрядный!
Мужчина перевёл взгляд в ту сторону, откуда прилетел, и мысленно присвистнул – вот это силища! Повезло, что он лежал на двери и стены пробивались ею, а не им самим.
Вряд ли он остался невредимым, протаранив пару стен собственным телом. А учитывая, что Ханц далеко, а из матушки целитель не особенно сильный, то перспективы его ждали весьма печальные.
Внезапно глухота прошла, и на Армана обрушилась какофония звуков.
