Девушка распахнула дверь и выпрямилась.
– Доброй ночи, милорд. И насчёт завтрака –прошу принять к сведению, что пока вас не проверит лекарь, есть из одной с вами тарелки я не буду!
– Стойте! – герцог в два прыжка оказался рядом, рывком развернул за плечи. – Почему вы сразу предполагаете самое плохое? Может быть, мы просто разговаривали? Днём я этой горничной поручил кое-что сделать, она пришла, чтобы отчитаться в проделанной работе. Потом, Сония, плохого же вы обо мне мнения – я не сплю с прислугой! Или судите по себе, герцогиня? Кстати, как ваша память – не вернулась?
– Я иду спать, – гордо ответила девушка.
– На будущее – если не хотите, чтобы я вас заставала в неловкой или двусмысленной ситуации, или не изменяйте, или запирайте покрепче двери!
– Да вы меня ревнуете! – неожиданно развеселился герцог.
– Я? К горничной? Вас?! Больно надо,– Софья смерила супруга возмущённым взглядом и, резко вырвавшись из захвата, пошла по направлению к своим покоям.
К её облегчению, Д’Аламос позволил ей спокойно уйти, даже не попытавшись остановить.
Уже лёжа в постели и прокручивая в голове подсмотренную сцену, Соня пришла к выводу –муж не соврал. Это не было любовное свидание или что-то в этом роде. Герцога и горничную связывают исключительно деловые отношения.
Ну ничего, завтра она допросит служанку, и выяснит, что у них за дела.
Но утром выяснилось, что горничная по имени Ранира бесследно исчезла...
***
За заботами Арман забыл о настойчивой служанке.
С самой свадьбы из головы герцога не шла только одна женщина.
.. Та ещё заноза –его собственная жена.
Внешностью Сона уступала Адель. Как любая юная, ещё не до конца сформировавшаяся девушка не может сравниться с молодой женщиной, вступившей в пору своего расцвета. Фигуре жены не хватало плавности изгибов и объёмов. Движениям – мягкой пластики. Лицу – яркости красок. Взгляду – огня.
Вполне возможно, что с возрастом Сония приобретёт недостающее, но пока... пока герцогиня на соблазнительную красотку не тянула.
И, тем не менее, его к ней странным образом влекло.
То ли жена, имея наглость смотреть на своего мужа с осуждением, гневом и где-то даже презрением, этим задела его за живое. То ли это уязвлённое мужское самолюбие – невеста посмела предпочесть ему кого-то другого. А может быть, его притягивало необычное поведение девушки?
В любом случае, он никак не мог отвязаться от её образа.
Когда раздался стук в дверь, Арман, грешным делом, подумал, что это явилась его супруга.
