Ненависть – плохой советчик

Рада приехала к подруге в тот же день, когда не стало Ивана Яковлевича, и весь вечер грустно рассказывала Егору, как Лера прижимала пластмассовый корпус к груди и плакала. Рада тогда сама убрала ноутбук в книжный шкаф, а подругу заставила поужинать.

Егор покосился на жену. Лицо спящей Рады было спокойным и грустным.

Странно. Ксана улыбалась редко, но Егор знал, что жить ей интересно и весело. Ей было интересно и весело злить Милену, внезапно появляясь около дирижера. И смотреть, как Егор переписывает файлы с чужого компьютера, Ксане было весело.

И ему, Егору, было весело и про дирижера с Миленой слушать, и в комп Ивана Яковлевича смотреть.

Рада улыбалась почти постоянно. И когда разговаривала с Егором, и когда разговаривала с детьми. И посторонним жена улыбалась, но Егор знал, что жить ей скучно.

Чего-то в их жизни не хватало. Ему тоже было скучно с Радой, хотя он жену любил. Во всяком случае, она его не раздражала. Он ею даже гордился, она во всех отношениях была прекрасной женой.

И он был прекрасным мужем.

Жена заворочалась, повернулась на другой бок.

Егор понял, что больше не заснет. Тихо отправился на кухню, включил чайник, насыпал в чашку растворимого кофе. Варить нормальный было лень.

До боли хотелось хоть кому-нибудь рассказать о подкинутом пистолете. Он бы разбудил Раду, если бы был уверен, что жена поверит, что он не имеет отношения к убийству.

Ксана бы поверила. Даже не так. Ксана помогала бы ему, даже если бы он был убийцей.

Как поступит жена, он не знал, и это было ужасно.

Рассказывать ей нельзя ни в коем случае. Жаль, что несколько дней назад он не сдержался и показал письмо от Сосновского.

Рада проснулась. Встали, зашумели дети.

Приехали тесть и теща. Егор старательно поддерживал разговор, но страх не отпускал. Он даже усиливался.

Почту Егор посмотрел, когда тесть и теща уехали. Посмотрел не потому, что ждал писем, а просто чтобы отдохнуть от детского гвалта, закрывшись в кабинете.

Ему потребовалось несколько раз просмотреть вложение в единственное новое письмо, чтобы понять, что настоящий ужас только начинается.

Если это попадет в полицию, он никогда не докажет, что не стрелял в Ксану.

На лбу выступила испарина, Егор стер ее тыльной стороной ладони.

– Хочешь чаю? – заглянула в дверь Рада.

– Нет, – буркнул он.

– У тебя неприятности? – Рада внимательно на него посмотрела.